Псалтирь

В заглавиях каждого псалма, как правило, упоминается тот или иной человек или группа лиц. В древнееврейском тек сте перед их именами всегда стоит один и тот же предлог, посредством которого может быть передан целый ряд падежных значений. Если посредством дательного падежа, то «псалом Давида» везде следовало бы читать «псалом Давиду», то есть посвященный ему; предложного – тогда надо полагать, что в заглавиях указывается на то, о чем, о ком или в связи с чем написан данный псалом («о Дави де»); и, наконец, родительного, означающего, что то или иное лицо является его создателем. О том, что в заглавии псалмов названный предлог имеет именно это, последнее, значение, явно свидетельствуют более обширные заглавия текстов (напр., Пс. 17). В качестве создателя псалмов, среди прочих, наиболее часто называется именно Давид. Припи сываемые ему тексты сосредоточены в основном в первых двух книгах псалмов. Однако целая группа псалмов Дави довых есть и в конце пятой книги (Пс. 137–144). Относи тельно того, что приписываемые Давиду псалмы действи тельно созданы им, сомнений практически не возникает, так как это убедительно подтверждается традицией (напр., 1 Цар. 16,14–23; 2 Цар. 1,17–27; 2 Цар. 22; 2 Цар. 23,1; 1 Пар. 6,31; 15,16; 16,7; Пс. 17; Ам. 6,5). Помимо Давида, авторами псалмов в заглавиях называ ются также Моисей (Пс. 89), Соломон (Пс. 71; 126), сыны Кореевы (Пс. 41–48; 83; 84; 86; 87), Асаф или его сыновья, (Пс. 49; 72–82) и Ефам Езрахит (Пс. 88). Авторство неко торых псалмов изначально не было обозначено: заглавия к ним были добавлены позднее, что не повлияло на нумера цию стихов в основном тексте (напр., Пс. 1). Часть псалмов заглавий не имеет (напр., Пс. 113).

Псалмы создавались разными людьми, отражая их личный либо совместный опыт. Время и обстоятельства создания различных псалмов (этой теме посвящены вступительные замечания, предваряющие комментарии к отдельным псал мам) также весьма различные. Так, есть среди псалмов один, написанный еще Моисеем (Пс. 89), есть и относящиеся к царствованию Давида, к периоду после вавилонского плене ния и т.д. Однако, несмотря на особенности и уникальность духовного опыта каждого из их создателей, псалмы, предна значенные для общественного богослужения, могут приме няться вновь и вновь в разных жизненных ситуациях.

Процесс составления сборника псалмов занял несколь ко столетий, на протяжении которых псалмы добавлялись

к нему по одному или целыми группами, как, например, «песни восхождения» (Пс. 119–133). Окончательное оформ ление сборника в то, что мы теперь называем Книгой псал мов (или Псалтирью), уже произошло после возвращения Израиля из вавилонского плена.

Заглавия. Большинство псалмов начинается с заглавия. Во многих переводах Библии на европейские языки заглавия выпадают из общей нумерации стихов, как бы не являясь неотъемлемой частью псалма. Такую практику следует признать ошибочной, тем более, что в еврейских изданиях они всегда считаются первым стихом. Если даже в некото рых случаях заглавие отсутствовало в изначальном тексте того или иного псалма, его добавление имело достаточно древнюю традицию.

В зависимости от их функций заглавия можно было бы разделить на пять основных классов: называющие автора псалма, определяющие исторический контекст его созда ния, содержащие указания исполнителям, жанровые опре деления, указания относительно использования псалма в богослужении.

1. Заглавия, называющие автора псалма. См. Введение: Автор.

2. Заглавия, определяющие исторический контекст со здания псалма. Таких зачинов в Псалтири гораздо меньше, чем тех, которые называют автора (Пс. 3; 7; 17; 29; 33; 50; 51; 53; 55; 56; 58; 59; 62; 141). Порой очевидны несоответ ствия между заглавием псалма и его содержанием (напр., Пс. 29) или между версиями одного и того же события, предлагаемыми в заглавии и в определенной исторической книге (ср. Пс. 55 с 1 Цар. 21,10–15). Многие специалисты полагают, что заглавия, определяющие исторический кон текст создания того или иного псалма, являются поздней шими искусственными дополнениями. Но даже если они действительно не входили в первоначальный текст псал мов, у редакторов, впоследствии вводивших их, должны были быть на это веские основания; связь между содержа нием псалма и новодобавленным зачином представлялась им, по всей видимости, вполне органичной.

Зачины рассматриваемого типа позволяют нам судить об обстоятельствах написания того или иного псалма, практически не облегчая его толкования. Автор псалма стремился избежать излишних частностей, которые связы вали бы его произведение с какой то одной конкретной ситуацией. Так, например, в заглавии псалма 3 говорится: «Псалом Давида, когда он бежал от Авессалома, сына сво его». Собственно же псалом начинается со слов «Господи! как умножились враги мои!», а не так, как можно было бы ожидать: «Господи! Авессалом восстал на меня!», посколь ку перед псалмопевцем стояла задача создать не интим но лирическое произведение, а выразить переживание, которое при общественном богослужении могло бы быть разделено всем народом.

Сообщая об обстоятельствах, подвигнувших того или иного человека на создание псалма, эти заглавия указыва

ют, какое именно событие израильской истории может служить иллюстрацией к его содержанию: так, например, псалом 50 соотнесен с историей греховной связи Давида с Вирсавией. Но это отнюдь не означает, что для всесторон него истолкования псалма непременно необходимо, подоб но древним комментаторам, восстанавливать историчес кий контекст его написания.

3. Заглавия, определяющие жанровую принадлежность псалма. Часто заглавие служит указанием, к какому именно жанру относится тот или иной псалом. В древнееврейском языке существовал целый ряд терминов, смысл которых не всегда нам понятен. Такие термины, как «мизмор» (перево димый словом «псалом») и «шир» («песня»), имеют широ кое значение и встречаются в Псалтири весьма часто. Другие, например, «шиггайон» (в заглавии псалма 7 переведенное как «плачевная песнь»), встречаются реже. Иногда в загла вии могут стоять сразу два таких термина (Пс. 29). Древнеев рейская классификация поэтических жанров, безусловно, интересна. Однако мы до сих пор не знаем точного значения древнееврейских терминов, обозначающих эти жанры. По этому сегодня псалмы подразделяются на жанры в соответст вии с их содержанием и эмоциональным настроем.

4. Заглавия, содержащие указания исполнителям. Некото рые из терминов жанровой принадлежности одновременно являются и указаниями для исполнителей псалмов. Это в первую очередь относится к словам «мизмор» (от глаголь ной основы со значением «петь») и «шир» («песня»). Значе ние многих других терминов, служащих аналогичной цели, не вполне ясно. Большинство из рассматриваемых заглавий указывает, на кого возлагается исполнение псалма во время богослужения (напр., псалом 139: «начальнику хора»). Дру гие, встречающиеся реже, обозначают, по всей видимости, на какую мелодию следует петь псалом (этот момент явст венно выражен в псалме 59: «на музыкальном орудии шушан эдуф», что на самом деле значит: на напев «Лилия завета»). Значение часто встречающегося в основном тексте псалмов слова «села», которое, несомненно, является музы кальным термином, также неизвестно.

5. Заглавия, содержащие инструкции относительно ис пользования псалма в богослужении. Изредка в заглавии говорится о том, какое место должен занимать тот или иной псалом в богослужении. Наиболее известными при мерами здесь служат «песни восхождения» (Пс. 119–133; о значении этого выражения см. вводные замечания к Пс. 119) и «псалом на день субботний» (Пс. 91).

Композиция. Псалмы, созданные в разное время разными людьми, позднее были собраны в пять книг (Пс. 1–40; 41–71; 72–88; 89–105; 106–150), каждая из которых завер шается славословием, формально обозначающим окон чание одной и начало другой книги. Разделение между четвертой и пятой книгами несколько искусственное, воз никшее из желания составителей структурно соотнести Псалтирь с Пятикнижием Моисея: Моисей дал Израилю литургию, Давид создал ее текст.

Псалмы 1, 2 служат своего рода входом во святилище Псалтири, тогда как псалмы 145–150 представляют собой одно большое заключительное славословие, подлинный

апофеоз хвалы Создателю. Через псалом 1 молитвы и хва лы, изначально возносившиеся только в храме, входят в книгу, над которой можно размышлять и в синагоге, и дома. Завершающий стих псалма 71 («Кончились молитвы Дави да, сына Иессеева») свидетельствует о том, что первые две книги приобрели свою нынешнюю форму в конце царство вания Давида. Первые же два псалма были добавлены к ним лишь по окончании составления книги Псалтирь, то есть уже после возвращения Израиля из вавилонского плена.

Первая и вторая книги посвящены прославлению золото го века, который Израиль переживал в эпоху единого царст ва. Псалмы 2 и 71 представляют собой молитвы о том, чтобы вовеки на земле длилось богоугодное правление царя. Все псалмы первой книги (Пс. 1–40), за исключением 1 го, 2 го и 32 го, приписываются Давиду. Если в первых двух книгах и встречаются плачи, то они неизменно завершаются хвалой.

В противоположность первым двум, третья книга вы держана в печальных тонах. В открывающем ее псалме 72 оплакиваются страдания праведных, которые, видя благо денствие нечестивых, могут надеяться лишь на торжество справедливости в мире ином. Последний в книге, 88 й, является сетованием на то, что Господь, по видимому, на рушил Свой завет с Давидом и «поверг на землю венец его». Предыдущий же, 87 й, – единственный в Псалтири не содержит хвалы Господу.

Четвертая книга, то есть псалмы 89–105, обращается от темы павшей израильской монархии к Самому Богу, все предшествовавшие века бывшему для Израиля надежной опорой. Моисей здесь упоминается семь раз, в то время как ранее в Псалтири его имя появлялось лишь однажды: в псалме 76. Псалмы 92–98, так называемые «престольные», посвящены правлению Господа над всей землей. Слова, ко торыми Бог восхваляется в псалмах 101,26–28, автор Послания к евреям относит к Иисусу Христу (Евр. 1,10–12).

Последняя, пятая, книга открывается псалмом благода рения Господу за избавление Израиля из вавилонского плена. Помимо прочего, эта книга содержит псалмы, пред ставляющие Давида образцом благочестия (Пс. 137–144), а также предрекающие, как, например, псалом 109, при шествие Царства Христова. Составители поместили так называемые «царские псалмы» в ключевых местах книги Псалтирь, придав тем самым в целом определенную месси анскую направленность.

Жанры. В состав Псалтири входят сто пятьдесят поэтичес ких композиций, каждая из которых обладает неповтори мой красотой и силой. Тем не менее существует целый ряд жанровых признаков, позволяющих разделить псалмы на шесть групп. Приводимой ниже жанровой классификации следует и комментарий к Псалтири.

1. Хвалебные гимны. Они легко узнаваемы благодаря содержащимся в них восторженным хвалам Богу: Бог пре возносится за то, что Он – Бог и за Его деяния, исполнен ные могущества и милосердия. Примерами хвалебных гим нов являются, в частности, псалмы 8, 23, 28, 32, 46, 47.

2. Плачи (сетования и прошения). По эмоциональному настрою плачи являются полной противоположностью хвалебным гимнам. Псалмопевец в них открывает перед

Господом свое сердце, полное печали, горечи, страха, а порой и озлобленности. Однако, за редкими исключения ми, все плачи оканчиваются изъявлениями веры в Бога и упования на Него. Типичными примерами плачей являют ся псалмы 24, 38, 50, 85, 101, 119.

3. Псалмы благодарения. Эти псалмы – благодарность Богу, внявшему плачу прошению. Вместе с двумя назван ными выше типами псалмов они образуют своего рода три аду: псалмопевец слагает хвалебные гимны, когда ощущает гармонию с Богом, плачет, когда эта гармония рушится, и в конце концов благодарит Бога за ее восстановление. В качестве примеров можно назвать псалмы 17, 65, 106, 137.

4. Песни упования (или веры). Тема упования на Господа так или иначе звучит и в хвалебных гимнах, и в плачах, однако в некоторых псалмах ей принадлежит основополага ющее место. Такие псалмы, как правило, бывают краткими и содержат какую нибудь впечатляющую метафору, посредст вом которой псалмопевец передает глубину своего упова ния. Примерами такого рода являются псалмы 22, 120, 130.

5. Царские псалмы. Господь, Царь мироздания, – Тот, Кому посвящены псалмы; Давид, царь над людьми, – одно временно и создатель многих псалмов, и субъект действия в некоторых из них. Тема царства, таким образом, занима ет в Псалтири весьма значительное место. Но в отдельных псалмах мотивы царского достоинства Бога (Пс. 23; 92) и служения земного царя (Пс. 19; 20; 44) получают столь яркое воплощение, что представляется необходимым вы делить их в особую группу.

6. Учительные псалмы (или псалмы мудрости). Говоря о библейских учительных писаниях, обычно имеют в виду книги притчей Соломоновых, Иова, Екклесиаста и Песнь песней. В этих книгах прямо говорится о том, как следует жить, дабы быть угодными Господу. Учительные писания занимают важное место и в псалмах. Так, содержащееся в Книге притчей резкое противопоставление праведных нечестивым содержится и в псалме 1. Другими примерами учительных псалмов могут служить 36 й, 48 й.

Стилевые особенности. Текст Псалтири имеет поэтический характер. Псалмы состоят из коротких, практически рав ных по длине поэтических строк. Благодаря этой особенно сти Псалтирь выделяется на фоне прочих книг Библии.

Используя специфический язык, поэт стремится затро нуть не только разум, но и воображение, и эмоции чита теля. Так, к примеру, слова «Господь – Пастырь мой» (Пс. 22,1) не просто передают информацию: они создают зри тельный образ, воздействуя тем самым на восприятие чело века гораздо сильнее, чем может воздействовать фраза, допускающая одно единственное, буквальное понимание.

Самым распространенным в ВЗ поэтическим приемом является, пожалуй, параллелизм. Суть этого приема в том, что две или более строки связываются воедино наличием в них перекликающихся по смыслу слов. Хорошим приме ром параллелизма может служить стих 2 из псалма 6:

Господи! не в ярости Твоей обличай меня, и не во гневе Твоем наказывай меня. В подобных случаях для истолкования первой строки совершенно необходимо помнить, что содержащаяся в ней

мысль продолжается и углубляется в следующей. В приве денном примере псалмопевец молит Господа не наказы вать его; если в первой строке речь идет о наказании сло вом, обличении, то во второй – о наказании делом.

Параллелизм может быть более явным, чем в данном при мере (Пс. 2,1), или же едва распознаваемым (Пс. 2,6). Однако следует помнить, что связанные им строки всегда должны истолковываться только в совокупности, ибо в противном случае есть риск упустить значительную долю смысла.

Богословие книги Псалтирь. Книга Псалтирь создавалась почти на всем протяжении ветхозаветной истории, и ее богословское содержание соответственно оказывается со размерным богословскому содержанию ВЗ в целом. Имен но это имел в виду Мартин Лютер, называя Псалтирь малой Библией и конспектом Ветхого Завета. Книга эта доносит до нас важнейшие истины. Не оформляя их в систему и не облекая в абстрактную терминологию, она преподает их увязанными с практической жизненной ре альностью и предписаниями завета.

Иисус Христос после Своего воскресения обратился к ученикам с такими словами: «вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами, что надлежит исполниться всему, написан ному о Мне в Законе Моисеевом и в пророках и псалмах» (Лк. 24,44). То есть весь ВЗ, и в том числе Псалтирь, устре млен в будущее – к пришествию, страданию и славному воскресению Христа. И поэтому нет ничего удивительного в том, что часто Христос (а вслед за ним и новозаветные авторы) обращался к псалмам, – так Он поступает и в минуту крестной муки (Мф. 27,46), и говоря о Своем гря дущем прославлении (Мф. 22,41–46).

Песни мольбы псалмов обращены к Богу. Ко Христу, являющемуся вторым Лицом Троицы, также обращены заключенные в этой книге гимны и плачи. Одновременно Он и псалмопевец (Евр. 2,12), и Тот, Кто в псалмах воспе вается. Ему мы можем возносить псалмами хвалу, к Нему обращаться с жалобами и прошениями, Его благодарить за внимание к нашим молитвам. Хвалебные гимны мы поем, вспоминая принесенную Им за нас крестную жертву; цар скими псалмами превозносим Его как нашего Царя. Хри стос – источник наших надежд и упований, и в этом Своем качестве – адресат псалмов упования; учительные псалмы также имеют непосредственное отношение к Нему как к воплощенной премудрости Божией.

Псалмы взывают к воздаянию праведным и к наказа нию нечестивых (Пс. 68,23–30), отражая тем самым при звание Израиля к священной войне, которую ему надлежа ло вести в качестве исполнителя Божиего суда. С пришест вием Иисуса Христа, носителя Божественного правосудия, характер священной войны избранного народа переменил ся: она направлена уже не против неприятеля из плоти и крови, а «против духов злобы поднебесных» (Еф. 6,12).

Слово «Псалтирь» в русском синодальном переводе соот ветствует названию «Псалмы» и восходит к Септуагинте –

греческому переводу ВЗ. Этот греческий заголовок может быть переведен как «Песни» и соответствует древнеев рейскому «мизмор», которое происходит от глагольной основы со значением «петь» или «играть на струнном инструменте» и часто встречается в заголовках отдельных псалмов.

Древнееврейское заглавие книги «Хвалебные песнопе

I. Превознесение золотого века Израиля, совпавшего с эпохой единого царства (Пс. 1–71)

II. Сетования и упования праведных перед лицом падения израильской монархии (Пс. 72–88)

III. Превознесение Господа за Его помощь Израилю в минувшие века (Пс. 89–105)

IV. Превознесение царского достоинства Господа и Его помазанника (Пс. 106–150)

ния» звучит несколько неадекватно, поскольку плачи в ней явно преобладают над хвалебными гимнами. Не следует, однако, забывать, что практически каждый плач заверша ется заверением в уповании на Господа. Кроме того, по мере продвижения от начала Псалтири к ее концу число плачей уменьшается, а хвалебных гимнов, напротив, воз растает.

чает каждый в силу самого факта своего существова ния в Божием мире. Так происходит с самого начала человеческой истории. Бог последовательно раскры вает Свои качества всему человечеству, поэтому отказ благодарить Творца и праведно служить Ему в любом случае является грехом против знания. И слова о том, что кто то якобы не обладает этим знанием, не могут восприниматься всерьез. На основании вселенского Божиего откровения Его силы, достославности и нрав ственных требований Павел выносит приговор всему человеческому роду как греховному и виновному перед Богом в том, что не служит Богу так, как должно (Рим. 1,18 – 3,19).

Божий мир – это не щит, скрывающий от людских взоров силу и величие Создателя. «Небеса пропове дуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь» (Пс. 18,2). Сам естественный порядок вещей убе дительно свидетельствует о существовании Творца мироздания. Павел излагает ту же мысль в Рим. 1,19–21 и в Деян. 17,28, призывая греческого поэта в свидетели того, что люди суть божественные творе ния. Павел также утверждает, что доброта Творца открывается в Его благодеяниях (Деян. 14,17; ср. Рим. 2,4) и что по крайней мере некоторые из требований Его святого закона совесть каждого человека призна ет справедливыми (Рим. 2,14,15). Кроме того, каждый человек испытывает внутренний страх перед неиз бежным судом, на котором ему придется нести ответ за совершенные дурные поступки (Рим. 1,32). Эти очевидные факты и составляют содержание общего откровения.

Бог пополнил это общее откровение дальнейшим откровением о Самом Себе как о Спасителе грешников через Иисуса Христа. Это откровение, данное в исто рии, воплощенное в Писании и поныне открывающее погибшим врата спасения, обычно называется особым, или специальным, откровением. Оно включает в себя подробное словесное изложение того, что общее от кровение повествует нам о Боге.

Откровение называется общим, потому что его полу

сердца моего благоугодны пред Тобою, Господи, 6твердыня моя и lИзбавитель мой!

будем воспевать и прославлять Твое мо гущество.

о мне. Ты – помощь моя и избавитель мой, Боже мой! не замедли.

12;15, была только символической и обрядовой, а не нравственной и реальной), а, скорее, что грех сопутст вует каждому человеку с момента его рождения. Эта греховность выражается в нечистых помышлениях сердца, предшествующих каждому греховному дейст вию; внутренняя греховность является корнем и ис точником всех соделанных грехов; она передается нам самым реальным, хотя и символическим, образом от Адама, нашего первого представителя перед Богом. Концепция первородного греха доказывает, что мы являемся грешниками не потому, что грешим, а что мы грешим, потому что являемся грешниками, от рожде ния порабощенными греху.

Писание характеризует грех как всеобщее искажение человеческой природы, повлиявшее на каждую клетку каждой отдельной личности (3 Цар. 8,46; Рим. 3,9–23; 7,18; 1 Ин. 1,8–10). Оба Завета характеризуют грех как восстание против установленных Богом правил, игнорирование поставленной Им цели, нарушение Божиего закона, оскорбление Божией праведности нечистотой грешника. Кроме того, грех является пре ступлением, за которое грешник будет отвечать перед Богом Судьей. Эта нравственная ущербность очень активна: грех – это сила иррациональной, негативной и мятежной реакции, направленной против Бога. Это – дух богоборчества. Корень греха – гордость и враж дебность к Богу, тот самый дух, который проявился в первом прегрешении Адама. За греховными действи ями всегда стоят греховные мысли, побуждения и же лания, в которых тем или иным образом выражается упрямое противление падшего сердца тому праву, ко торое Бог предъявляет на наши жизни.

Чтобы охарактеризовать общее проявление перво родной греховности, часто используется выражение «всеобщая порочность», которое подразумевает нрав ственное и духовное разложение человеческой при роды в принципе, не всегда полностью и до конца актуализированном (ибо не настолько плох человек, насколько мог бы быть). Это означает, что каждая час тица наша затронута грехом, и потому всякое наше действие не может быть настолько хорошо, насколько должно было быть, и, следовательно, ничто из того, что мы делаем, не имеет цены в глазах Бога. Что бы мы ни делали, мы не можем заслужить Божию милость, и, если бы не Его благодать, мы бы погибли.

Грех можно исчерпывающе определить как неподчи нение Божиему закону, проявляемое в действиях, при вычках, оценках, взглядах, склонностях, побуждениях и образе жизни. Писание ярко иллюстрирует различ ные аспекты греха (см., напр., Иер. 17,9; Мф. 12,30–37; Мк. 7,20–23; Рим. 1,18–3,20; 7,7–25; 8,5–8; 14,23. Лютер говорил, что Павел написал Послание к рим лянам, чтобы придать греху соответствующее ему зна чение; Гал. 5,16–21; Еф. 2,1–3; 4,17–19; Евр. 3,12; Иак. 2,10.11; 1 Ин. 3,4; 5,17). Первородный грех, т.е. грех, присущий нам от рож дения, – это не библейское выражение (его впервые употребил Августин), но оно помогает осознать при сутствие греха в нашей душе. Концепция первородного греха утверждает не то, что грех свойствен самой при роде человека, как она была создана Богом («Бог сотворил человека правым», Еккл. 7,29), и не то, что процессы воспроизводства и деторождения сопряже ны со грехом (нечистота, о которой говорится в Лев.

Всеобщая порочность влечет за собой полное бес силие, т.е. такое состояние человека, при котором он неспособен искренне и чистосердечно ответить Богу и Его слову (Ин. 6,44; Рим. 8,7.8). Павел называет эту невосприимчивость падшего сердца состоянием смер ти (Еф. 2,1.5; Кол. 2,13). Вестминстерское исповедание (9.3) поясняет: «Человек, впав в состояние греха, пол ностью утратил всякую способность к желанию духов ного блага, которым сопровождается спасение; таким образом, в естественном состоянии человек совершен но не расположен к добру, мертв во грехе и неспособен собственными усилиями изменить себя или пригото вить себя к спасению». Эту тьму может рассеять толь ко слово Божие (Лк. 18,27; 2 Кор. 4,6).

тель мира, «не требует служения рук человеческих, как бы имеющий в чем либо нужду, Сам дая всему жизнь и дыхание и все» (Деян. 17,23–25). Бог имеет жизнь в Самом Себе и из Самого Себя черпает Свою неиссяка емую энергию (Пс. 89,2–5; 101,26–28; Ис. 40,28–31; Ин. 5,26; Откр. 4,10).

Дети иногда спрашивают: «Кто создал Бога?» Самым понятным ответом на их вопрос является следующий: Бог никогда не нуждался в том, чтобы Его создавали, потому что Он был всегда. Он существует иначе, чем мы. Мы, Его создания, обладаем бытием зависимым, произ водным, конечным и преходящим, а бытие нашего Твор ца вечно, самодостаточно и необходимо – необходимо в том смысле, что Бог никогда не прекратит Своего суще ствования, потому что такова Его вечная природа.

Множество богословских ошибок порождено лож ным предположением, будто условия, рамки и ограни чения нашего собственного конечного существования применимы также и к Богу. Мы порой обедняем себя, усваивая слишком узкие и ограниченные представле ния о Боге. Осознание истины о самобытии Бога спо собствует осознанию Его величия и жизненно важно для нашего духовного здоровья.

Самобытие Бога – основополагающая истина. Сви детельствуя афинским идолопоклонникам «о неведо мом Боге», Павел объясняет им, что этот Бог, Созда

в событии дня Пятидесятницы и в апостольском Новом Завете. Об этой особенности книг следует всег да помнить, изучая текст. Например, ветхозаветные псалмы созвучны помыслам и стремлениям благочес тивого сердца в любую из эпох, но их содержание изложено в терминах тех понятий (цари, царства, бла госостояние, богатство, войны, долголетие), в которых мыслилась благодатная жизнь в дохристианскую эру.

Все христиане имеют право не только изучать насле дие веры, которым владеет церковь, но и сами толко вать Писание. Римская церковь ставит это право под сомнение, поскольку полагает, что отдельные верую щие могут истолковать Писание неверно. Это правда, однако знание следующих истин исключает такую опасность.

Каждая книга Библии продукт одного и того же божественного разума, поэтому содержание всех шес тидесяти шести книг является взаимосвязанным и вза имосогласующимся. Если мы пока еще этого не видим, то причина в нас, но никоим образом не в Писании. В Писании нет противоречий, а, напротив, одно место поясняет другое. Этот здравый принцип истолкования Писания с помощью Писания иногда называют «ана логией Писания» или «аналогией веры».

Библия богодухновенна, и ее слова не перестают быть словами Бога, однако Библия также и произведе ние людей. И понимание этого является основополага ющим: ни «аллегорическая» теория, ни какая либо иная, игнорирующая индивидуально авторский стиль изложения смысла, не могут быть приемлемыми.

Каждая книга написана не как закодированное сооб щение, а в форме, понятной тому кругу читателей, которому она, прежде всего, была адресована. Это вер но и в отношении тех книг, язык которых изобилует символикой: как, например, книги Даниила, Захарии и Откровение. Их основная мысль всегда ясна, несмотря на то, что отдельные детали могут быть завуалирова ны. Так что если мы понимаем авторскую манеру сло воупотребления, знакомы с культурно исторической средой, в которой жили автор и его читатели, то распо лагаем всеми необходимыми предпосылками для аде кватного восприятия изложенных мыслей. Однако, читая библейский текст, мы не сможем достичь духов ного понимания, т.е. постичь реальность Бога, Его отношение к людям, Его подлинную волю и наше лич ное отношение к Нему сейчас и в будущем до тех пор, пока с наших сердец не будет снята пелена и мы не ста нем едины с автором в его стремлении познавать и прославлять Бога и угождать Ему (2 Кор. 3,16; 1 Кор. 2,14). Необходимо молиться, чтобы Дух Божий возбу дил в нас это стремление и открыл нам в тексте Писа ния Бога. (См. Пс. 118,18.19.26.27.33.34.73.125.144.169; Еф. 1,17–19; 3,16–19.)

Каждая книга предлагает читателю неизменную истину о Боге, человеке, благочестии и безбожии, но в применении к конкретным ситуациям, которые, в свою очередь, служат иллюстрациями этой истины. Кульминационным моментом толкования Библии является переосмысление этой истины в контексте нашей собственной жизненной ситуации – таким спо собом мы узнаем о том, что Бог говорит нам посредст вом Писания в данный момент. Примерами такого переосмысления могут служить осознание Иосией Божиего гнева, грядущего на Иуду за неисполнение закона (4 Цар. 22,8–13), толкование Иисусом Быт. 2,24 (Мф. 19,4–6) и цитирование Павлом Быт. 15,6 и Пс. 31,1.2 для подтверждения истинности оправдания верой (Рим. 4,1–8).

Из Писания нельзя извлечь – ни прямо, ни косвенно – ни одно положение, которое со всей определенно стью не опиралось бы на текст Писания, то есть не было бы четко и недвусмысленно выражено одним или несколькими авторами.

Тщательное и молитвенное соблюдение этих правил служит отличительным признаком каждого христи анина, «верно преподающего слово истины» (2 Тим. 2,15).

Каждая книга занимает свое особое место в Божием откровении благодати, которое начинается в Едем ском саду и достигает своей вершины в Иисусе Христе,

существовал в прошлом, существует в настоящем или будет существовать в будущем.

Беспредельная искупительная любовь проявляется как одна из граней того качества, которое Писание называет Божией благостью (Пс. 99,5; Мк. 10,18). Бла гость – это великодушие и благородство, с которы ми Бог относится ко всем Своим созданиям (Пс. 144,9.15.16) и которые ведут всех грешников к покая нию (Рим. 2,4). Другой стороной благости является милость, т.е. проявление милосердия и доброты к тем, кто попал в беду, и избавление их от бед и напастей (Пс. 106; 135), а также долготерпение и снисходитель ность к тем, кто упорствует в своих грехах (Исх. 34,6; Пс. 77,38; Иона 3,10 – 4,11; Рим. 9,22; 2 Пет. 3,9). Однако высшим выражением Божией благости явля ется любовь, спасающая грешников, заслуживающих осуждения; более того, спасающая ценой смерти Хри ста на Голгофе (Рим. 3,22–24; 5,5–8; 8,32–39; Еф. 2,1–10; 3,14–18; 5,25–27). Следующим аспектом Божией благости и досто хвальности является Его верность. Люди лгут и нару шают данное слово; Бог – никогда. Даже в самые тяж кие времена можно сказать: «...милосердие Его не истощилось ... велика верность Твоя!» (Плач 3,22.23; Пс. 35,6; ср. Пс. 88, особенно ст. 2,3,15,25,34,38,50). Даже когда обстоятельства столь безнадежны и запу таны, что вынуждают усомниться в Божией верности, следует помнить и верить, что Бог сдержит Свои обе тования, данные верующим, и настанет день, когда можно будет сказать: «Все сбылось... ни одно слово не осталось неисполнившимся» (Нав. 23,14.15)

Объясняя выражение «Бог есть любовь», чаще всего говорят о том, что, согласно откровению, данному через жизнь и учение Христа, бесконечная жизнь три единого Бога – это жизнь взаимной любви и взаимно го почитания между Лицами пресвятой Троицы (Мф. 3,17; 17,5; Ин. 3,35; 14,31; 16,13.14; 17,1–5.22–26). В связи с этим указывают, что Бог создал ангелов и лю дей, чтобы они прославляли своего Творца в совмест ном радостном обмене этой божественной любовью соответственно их собственной тварной природе. Однако когда Иоанн говорит, что «Бог есть любовь» (1 Ин. 4,8), он имеет в виду (как он сам далее и объяс няет), что Бог спас грешников через Иисуса Христа. «Любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него. В том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в уми лостивление за грехи наши» (ст. 9,10).

Как и везде в Новом Завете, местоимения «мы» и «нас» (в смысле объектов божественной любви) озна чают «нас – верующих». Ни здесь, ни в любом другом месте слова «мы» и «нас» не относятся к каждому че ловеку лишь на основе его принадлежности к челове ческому роду. Когда в Новом Завете говорится, что Бог возлюбил и искупил мир (Ин. 3,16.17; 2 Кор. 5,19; 1 Ин. 2,2), то под миром здесь подразумеваются избранные Божии, рассеянные по всему миру, среди всех народов (ср. Ин. 10,16; 11,52.53), а отнюдь не все и каждый, кто

вселенной зависит от постоянной божественной под держки, без которой всякое создание, включая нас самих, прекратило бы свое существование; поддержа ние миропорядка – это особое служение Божественно го Сына (Кол. 1,17; Евр. 1,3). Как говорил афинянам Павел: «Он, будучи Господом неба и земли, не требует служения рук человеческих... Сам дая всему жизнь и дыхание и все... ибо мы Им живем и движемся и суще ствуем» (Деян. 17,24.25.28).

«В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт. 1,1). Не существовало никакой «протоматерии». Он совершил это простым «да будет». Он захотел, чтобы мир был, и его желание вызвало мир к бытию, и подчинило его такому порядку вещей, при котором мир существует отдельно от Него Самого, но полностью зависит от Его воли. Отец, Сын и Святой Дух вместе участвовали в акте творения (Быт. 1,2; Пс. 32,6; 9; 148,5; Ин. 1,1–3; Кол. 1,15.16; Евр. 1,2; 11,3).

Мы не в силах понять, ни в какой степени Бог в своей деятельности по поддержанию миропорядка продол жает творить новое, ни всего того, что невозможно объяснить в рамках привычного нам мира, но нет сом нения в том, что Его мир в любой своей точке открыт для действия Его созидающей силы.

Акт творения является для нас тайной, в нем заклю чено больше, чем мы способны понять. Мы не можем ничего создать, произнеся «да будет», и мы не знаем, как это смог сделать Бог. Сказать, что Он сотворил мир «из ничего», значит признать тайну, но не объяс нить ее. В частности, мы не можем осмыслить ни того, каким образом зависимое бытие может быть самосто ятельным бытием, ни того, каким образом ангелы и люди в своем зависимом бытии могут оставаться суще ствами, способными свободно принимать решения, за которые они несут моральную ответственность перед своим Создателем. Однако Писание учит нас, что все обстоит именно так.

Знание, что Бог создал окружающий нас мир и нас самих как часть этого мира, является основой истин ной религии. Все должны восхвалять Бога как Творца, ибо Его творения обладают удивительным совершен ством, разнообразием и красотой, и такие псалмы, как 103 й, дают образец хвалы, которая должна звучать из наших уст. Мы должны верить в Бога как в суверенно го Господа, имеющего вечный замысел, согласно кото рому происходят все события и складываются все судьбы без исключения, и обладающего властью иску плять, воссоздавать и обновлять Свое творение. Такая вера будет рациональной, если мы будем помнить, что Тот, в Кого мы верим, является всемогущим Творцом. Осознание, что само наше существование ежесекундно зависит от Бога – Творца, помогает нам жить жизнью, посвященной, преданной, благодарной и верной Ему.

Пространство и время – измерения, в которых су ществует сотворенный порядок вещей, однако Бог находится вне их и, в отличие от нас, нисколько ими не связан.

Поскольку мировой порядок не является самосотво ренным, он не может и сам себя поддерживать, тогда как Бог совершенно самодостаточен. Стабильность