Притчи. Глава 9

Глава повествует о соперничестве мудрости и безрассудстве, представляя их в образах женщин, каждая из которых зовет в свой дом. Призывы мудрости (ст. 1–6) и безрассудства (ст. 13–17) отделены друг от друга фрагментом, который несколько нарушает целостность главы и вводится для того, чтобы подробнее рассказать о гостеприимстве премудрости (ст. 5) и описать тех, кто посещает оба дома.

семь столбов. Возможно, эти слова несут некий не дошедший до нас символический смысл.

Глава повествует о соперничестве мудрости и безрассудстве, представляя их в образах женщин, каждая из которых зовет в свой дом. Призывы мудрости (ст. 1–6) и безрассудства (ст. 13–17) отделены друг от друга фрагментом, который несколько нарушает целостность главы и вводится для того, чтобы подробнее рассказать о гостеприимстве премудрости (ст. 5) и описать тех, кто посещает оба дома.

растворила вино. В те времена вино разбавляли водой и добавляли в него пряности (см. Песн. 8,2).

Глава повествует о соперничестве мудрости и безрассудстве, представляя их в образах женщин, каждая из которых зовет в свой дом. Призывы мудрости (ст. 1–6) и безрассудства (ст. 13–17) отделены друг от друга фрагментом, который несколько нарушает целостность главы и вводится для того, чтобы подробнее рассказать о гостеприимстве премудрости (ст. 5) и описать тех, кто посещает оба дома.

слуг своих. Премудрость посылает своих слуг, чтобы созвать всех, кто откликнется на зов жизни.

с возвышенностей. Приглашение обращено ко всем, кто его слышит (ср. Ис. 52,7).

Глава повествует о соперничестве мудрости и безрассудстве, представляя их в образах женщин, каждая из которых зовет в свой дом. Призывы мудрости (ст. 1–6) и безрассудства (ст. 13–17) отделены друг от друга фрагментом, который несколько нарушает целостность главы и вводится для того, чтобы подробнее рассказать о гостеприимстве премудрости (ст. 5) и описать тех, кто посещает оба дома.

кто неразумен. См. 1,4 и ком.

скудоумному. Букв.: «нищему сердцем», т.е. человеку, не способному правильно мыслить и поступать (см. 10,21).

Глава повествует о соперничестве мудрости и безрассудстве, представляя их в образах женщин, каждая из которых зовет в свой дом. Призывы мудрости (ст. 1–6) и безрассудства (ст. 13–17) отделены друг от друга фрагментом, который несколько нарушает целостность главы и вводится для того, чтобы подробнее рассказать о гостеприимстве премудрости (ст. 5) и описать тех, кто посещает оба дома.

идите, ешьте. См. Ис. 55,1.2. Вкушение жертвенной пищи позднее приобрело эсхатологическое значение небесного пира праведников (Мф. 22,1–13; 26,29; Откр., гл. 19).

Глава повествует о соперничестве мудрости и безрассудстве, представляя их в образах женщин, каждая из которых зовет в свой дом. Призывы мудрости (ст. 1–6) и безрассудства (ст. 13–17) отделены друг от друга фрагментом, который несколько нарушает целостность главы и вводится для того, чтобы подробнее рассказать о гостеприимстве премудрости (ст. 5) и описать тех, кто посещает оба дома.

оставьте неразумие. См. 1,4.22.

и живите. См. 3,2.18; 8,35 и ком.

Глава повествует о соперничестве мудрости и безрассудстве, представляя их в образах женщин, каждая из которых зовет в свой дом. Призывы мудрости (ст. 1–6) и безрассудства (ст. 13–17) отделены друг от друга фрагментом, который несколько нарушает целостность главы и вводится для того, чтобы подробнее рассказать о гостеприимстве премудрости (ст. 5) и описать тех, кто посещает оба дома.

В этих стихах упор делается не столько на само решение человека – войти в дом премудрости или, наоборот, выбрать путь безрассудства, – сколько на образ жизни, который определяет это решение.

Поучающий кощунника. В отличие от человека, которому непонятны либо неизвестны границы дозволенного, кощунник упорствует в своем безрассудстве, сознательно выбирая зло.

наживет себе бесславие. Для того, чтобы исправить такого человека, необходимо нечто большее, чем упреки.

Глава повествует о соперничестве мудрости и безрассудстве, представляя их в образах женщин, каждая из которых зовет в свой дом. Призывы мудрости (ст. 1–6) и безрассудства (ст. 13–17) отделены друг от друга фрагментом, который несколько нарушает целостность главы и вводится для того, чтобы подробнее рассказать о гостеприимстве премудрости (ст. 5) и описать тех, кто посещает оба дома.

В этих стихах упор делается не столько на само решение человека – войти в дом премудрости или, наоборот, выбрать путь безрассудства, – сколько на образ жизни, который определяет это решение.

Этот стих имеет структуру антитетического параллелизма: две его части представляют контраст, противопоставление.

Не обличай кощунника. См. ст. 7 и ком.

обличай мудрого. В то время как глупец избегает мудрости, разумный человек радуется любой возможности уберечься от безрассудства и приобщиться к мудрости.

Глава повествует о соперничестве мудрости и безрассудстве, представляя их в образах женщин, каждая из которых зовет в свой дом. Призывы мудрости (ст. 1–6) и безрассудства (ст. 13–17) отделены друг от друга фрагментом, который несколько нарушает целостность главы и вводится для того, чтобы подробнее рассказать о гостеприимстве премудрости (ст. 5) и описать тех, кто посещает оба дома.

В этих стихах упор делается не столько на само решение человека – войти в дом премудрости или, наоборот, выбрать путь безрассудства, – сколько на образ жизни, который определяет это решение.

Однажды выбрав путь премудрости, человек непрестанно приобщается к ней, пополняя свои знания (ср. Мф. 13,10–15).

Глава повествует о соперничестве мудрости и безрассудстве, представляя их в образах женщин, каждая из которых зовет в свой дом. Призывы мудрости (ст. 1–6) и безрассудства (ст. 13–17) отделены друг от друга фрагментом, который несколько нарушает целостность главы и вводится для того, чтобы подробнее рассказать о гостеприимстве премудрости (ст. 5) и описать тех, кто посещает оба дома.

В этих стихах упор делается не столько на само решение человека – войти в дом премудрости или, наоборот, выбрать путь безрассудства, – сколько на образ жизни, который определяет это решение.

страх Господень. См. 1,7 и ком.

Глава повествует о соперничестве мудрости и безрассудстве, представляя их в образах женщин, каждая из которых зовет в свой дом. Призывы мудрости (ст. 1–6) и безрассудства (ст. 13–17) отделены друг от друга фрагментом, который несколько нарушает целостность главы и вводится для того, чтобы подробнее рассказать о гостеприимстве премудрости (ст. 5) и описать тех, кто посещает оба дома.

В этих стихах упор делается не столько на само решение человека – войти в дом премудрости или, наоборот, выбрать путь безрассудства, – сколько на образ жизни, который определяет это решение.

См. 3,2 и ком.

Глава повествует о соперничестве мудрости и безрассудстве, представляя их в образах женщин, каждая из которых зовет в свой дом. Призывы мудрости (ст. 1–6) и безрассудства (ст. 13–17) отделены друг от друга фрагментом, который несколько нарушает целостность главы и вводится для того, чтобы подробнее рассказать о гостеприимстве премудрости (ст. 5) и описать тех, кто посещает оба дома.

В этих стихах упор делается не столько на само решение человека – войти в дом премудрости или, наоборот, выбрать путь безрассудства, – сколько на образ жизни, который определяет это решение.

мудр для себя. См. 3,13–18; 4,9–11; 8,35.

Глава повествует о соперничестве мудрости и безрассудстве, представляя их в образах женщин, каждая из которых зовет в свой дом. Призывы мудрости (ст. 1–6) и безрассудства (ст. 13–17) отделены друг от друга фрагментом, который несколько нарушает целостность главы и вводится для того, чтобы подробнее рассказать о гостеприимстве премудрости (ст. 5) и описать тех, кто посещает оба дома.

Глава повествует о соперничестве мудрости и безрассудстве, представляя их в образах женщин, каждая из которых зовет в свой дом. Призывы мудрости (ст. 1–6) и безрассудства (ст. 13–17) отделены друг от друга фрагментом, который несколько нарушает целостность главы и вводится для того, чтобы подробнее рассказать о гостеприимстве премудрости (ст. 5) и описать тех, кто посещает оба дома.

Глава повествует о соперничестве мудрости и безрассудстве, представляя их в образах женщин, каждая из которых зовет в свой дом. Призывы мудрости (ст. 1–6) и безрассудства (ст. 13–17) отделены друг от друга фрагментом, который несколько нарушает целостность главы и вводится для того, чтобы подробнее рассказать о гостеприимстве премудрости (ст. 5) и описать тех, кто посещает оба дома.

Глава повествует о соперничестве мудрости и безрассудстве, представляя их в образах женщин, каждая из которых зовет в свой дом. Призывы мудрости (ст. 1–6) и безрассудства (ст. 13–17) отделены друг от друга фрагментом, который несколько нарушает целостность главы и вводится для того, чтобы подробнее рассказать о гостеприимстве премудрости (ст. 5) и описать тех, кто посещает оба дома.

Глава повествует о соперничестве мудрости и безрассудстве, представляя их в образах женщин, каждая из которых зовет в свой дом. Призывы мудрости (ст. 1–6) и безрассудства (ст. 13–17) отделены друг от друга фрагментом, который несколько нарушает целостность главы и вводится для того, чтобы подробнее рассказать о гостеприимстве премудрости (ст. 5) и описать тех, кто посещает оба дома.

воды краденые. Т.е. все недозволенное, в особенности незаконная половая связь (ср. изображение обольстительницы в гл. 5 и 7).

утаенный хлеб. Смысл этих слов распространяется на всякий совершенный в тайне недозволенный поступок.

Глава повествует о соперничестве мудрости и безрассудстве, представляя их в образах женщин, каждая из которых зовет в свой дом. Призывы мудрости (ст. 1–6) и безрассудства (ст. 13–17) отделены друг от друга фрагментом, который несколько нарушает целостность главы и вводится для того, чтобы подробнее рассказать о гостеприимстве премудрости (ст. 5) и описать тех, кто посещает оба дома.

мертвецы. Евр.: «рефаим» – «тени». Слова с этим же корнем отмечены в восьми случаях, причем исключительно в поэтических текстах (см. 2,18).

преисподней. Евр.: «шеол» (см. 1,12; 2,18; 5,5; 7,27 и ком.). Место, попав в которое человек, хотя и не испытывает мук, но навеки теряет животворящую связь с Богом.