Притчи. Глава 10

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

Притчи Соломона. См. Введение: Автор.

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

правда. Скорее, пожалуй, «праведность». Более половины стихов этой главы противопоставляют праведность бесчестию. В учительной традиции праведность не только означает верность закону, но и подразумевает добродетель во всех сферах жизни.

избавляет от смерти. См. 2,18; 3,18 и ком.

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

Не допустит Господь терпеть голод душе праведного. Эти слова подчеркивают соответствие между праведностью и жизнью как в смысле обетований Божиего завета, так и с точки зрения житейского опыта. Вопрос о страдании праведника, представляющий особую тему, здесь не рассматривается.

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

См. 6,6–11; 13,4; 15,19; 24,30–34. Часто встречаемая тема в литературе мудрости: нищета сама по себе не постыдна, но нищета, являющаяся следствием лени, является позором.

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

сын разумный. В данном случае в центре внимания – отношения и взаимные обязательства членов семьи.

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

Благословения. Поскольку содержание благословения в этом месте остается неопределенным, данные слова применимы ко множеству ситуаций, однако, как и в ст. 22, они однозначно свидетельствуют о великодушии Божием.

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

Память. Имеется в виду посмертная память о человеке.

имя. Иначе говоря, репутация – то же, что и память.

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

заповеди. Т.е. наставления мудрого учителя (см. 2,1; 3,1 и ком.).

глупый устами преткнется. Т.е. сам навлечет на себя беду, поскольку, не постигая мудрости, пытается казаться мудрым.

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

Кто ходит в непорочности, тот ходит безопасно. Букв.: «(тот, кто) ходит с чистым сердцем, будет идти безопасно».

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

Кто мигает глазами. См. 6,13 и ком.

глупый устами преткнется. См. ст. 8 и ком. Эта фраза не подходит к первой поэтической строке стиха ни в качестве прямой параллели, ни в качестве антитезы. Септуагинта (греческий перевод ВЗ) дает следующий вариант: «но тот, кто смело судит, приносит мир».

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

праведника. Т.е. мудрого человека. Мудрость и праведность мыслятся как взаимосвязанные понятия.

источник жизни. Образ, сходный с образом «древа жизни» (см. ком. к 3,18). Источник жизни – слова мудреца (ср. Иез. 47,1–12 и Откр. 22,1–3).

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

Ненависть. Это чувство отвергает добросердечие в человеческих взаимоотношениях. В 1 Ин. 3,15 ненавидящий брата своего отождествляется с убийцей. Ненависть, попирая все установленные связи, разрушает человеческое общество.

покрывает. Стремясь сохранить гармонию человеческих отношений, любовь скрывает все, что способно нарушить их. Идея этого стиха используется в Иак. 5,20 и 1 Пет. 4,8.

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

сберегают знание. Мудрый человек продолжает учиться, уже не будучи учеником; глупец же считает, что он знает все.

уста глупого. Примечательно, что глупец в большинстве случаев предстает болтуном (ст. 6, 8, 13, 18, 19, 31, 32). Послание Иакова, своего рода «книга Притчей» НЗ,

также затрагивает эту тему (Иак. 1,26; 3,1–12). Наставлениям о том, когда уместно молчать, а когда – говорить, отводится в учительной литературе значительное место (см. 26,4.5; Иов 38,2; 42,1–6).

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

крепкий город. Речь идет об изменчивости жизни. Спокойствие и уверенность состоятельного человека основываются на его богатстве (28,11), однако он легко может убедиться в его призрачности (11,4.28; 18,10). Только Бог способен надежно защитить человека (3,5.6; 23,4.5; 30,7–9).

беда. Бедный человек беззащитен перед лицом неожиданных обстоятельств. В этом стихе нет нравственной оценки ситуации и ничего не говорится о том, справедливо ли такое положение дел. Здесь просто констатируются факты и не подразумевается, что богатство всегда является злом или бедность – добродетелью.

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

По форме это высказывание отличается от большинства пословиц главы, построенных по принципу противопоставления. Речь в нем идет о неискренности и клевете, повинный в них человек либо зол, либо глуп (см. ком. к ст. 14).

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

См. ком. к ст. 13,14. Сдержанность в словах – свидетельство мудрости, в то время как болтун лишь обнаруживает свой порок (ср. Иак. 1,26; 3,1–12).

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

См. ком. к ст. 19.

Отборное серебро. Мудрые речи дорого ценятся.

сердце. В данном случае это слово синонимично слову «язык». Нрав грешника проявляется в его пустых речах (см. Мф. 15,18.19).

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

См. ст. 11 и 17. Мудрость способствует благу многих людей. «Праведный» здесь является синонимом слова «мудрый».

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

обогащает. В контексте ВЗ эти слова подразумевают материальное благосостояние, неотъемлемую черту Соломоновой мудрости (3 Цар. 4,22–28; 10,4–10). Однако богатство является не целью мудрости, а наградой за нее (см. ст. 2).

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

преступное деяние. Т.е. поступок, который нарушает царящее в мире согласие.

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

страшится. В данном случае имеется в виду не страх Господень, а боязнь

возмездия Божиего. В более широком смысле это место, по-видимому, указывает на неизбежность Божиего суда.

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

Вполне возможно, что противопоставление благоразумного человека человеку безрассудному в Мф. 7,24–27 Иисус заимствует отсюда. Мудрость ведет к жизни, неразумие – к гибели (см. ст. 2 и ком.).

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

Страх Господень. См. 1,7; 9,10 и ком. Согласие с Богом означает согласие с окружающей жизнью. Как и в пятой заповеди (Исх. 20,12), благословение Божие связывается прежде всего с надеждой на продление жизни в земле обетованной.

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

Этот стих развивает мысль ст. 27 (см. также ст. 24).

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

См. ст. 28 и ком. Данное высказывание имеет ярко выраженный богословский характер и основывается более на положениях закона, нежели на житейском опыте. Подобными словами мудрецы напоминают, что источником мудрости и всякого истинного знания является самооткровение Бога Израилева, запечатленное в Его законе (см. ком. к 2,20–22).

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

См. ст. 27. Земля, о которой идет речь, – это земля обетованная, составляющая основу жизни. Обладание ею возможно лишь при условии безоговорочной веры в обетования завета.

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

См. ст. 14 и ком.

Данная часть книги состоит преимущественно из предложенийпословиц. Нет оснований считать, что эта разновидность литературы мудрости появилась раньше или, наоборот, пришла на смену наставлениям, из которых состоят гл. 1–9. Это сосуществовавшие одновременно виды учительной словесности, и каждый имел свое собственное назначение. Было бы ошибочно усматривать в этих пословицах изложение статей закона применительно к различным житейским обстоятельствам. Вероятнее всего, они отражают представления людей того времени о том, как следует вести себя в конкретных жизненных ситуациях. В основе пословиц лежит убеждение в том, что земные знания и полученная в откровении Божием премудрость в своей совокупности учат народ Божий умению различать среди множества явлений и событий высший порядок, наполняющий жизнь смыслом. Запечатленная в пословицах мудрость с особой отчетливостью показывает необходимость надлежащим образом осмысливать и использовать полученные знания.

В значительной мере произвольное деление книги на главы не может служить основой для анализа ее текста. Однако по строению и содержанию каждую главу можно отнести к той или иной разновидности учительной литературы мудрости. Главы 10–15 состоят, главным образом, из пословиц, тема которых – сопоставление противоположностей. Использование противоположных понятий, таких как праведность – порочность, мудрость – неразумие, – один из наиболее распространенных приемов литературы мудрости. Все краткие высказывания обнаруживают следы авторской обработки, сводившейся, видимо, к объединению нескольких предложений в отдельные группы. В меньшей степени это касается интерпретации отдельных предложений, которые по преимуществу не зависят друг от друга. Несмотря на то, что многие фразы носят характер общих правил и установлений, в некоторых случаях они описывают особые ситуации. Став пословицами и утратив таким образом непосредственную связь со своим первоначальным значением, все изречения допускают известную свободу истолкования. Объединяет же их то, что все они говорят о сущности мудрости.

См. ст. 14 и ком.