От Матфея святое благовествование

Текст Евангелия не содержит сведений об авторе, однако на некоторых ранних манускриптах встречается надпись: «по Матфею», а Евсевий (260–340 гг. по Р.Х.) сообщает: один из самых первых отцов церкви, Папий (60–130 гг. по Р.Х.), говорил, что апостол Матфей привел в порядок «речения», принадлежащие Христу или имеющие к Нему отношение. Позже общепринятое предание утверждало, что это Евангелие (см. 9,9–13) написал ученик по имени Левий Матфей, и до XVIII в. в этом не сомневались.

Но не все так просто. Во<первых, Папий говорил, что Матфей «привел в порядок речения на иудейском наре< чии», а это означает, что Матфей писал на древнееврей< ском или арамейском языке, но современные ученые ука< зывают на то, что это Евангелие не выглядит переводом. Кроме того, в литературном отношении оно очень близко к Евангелию от Марка, которое, несомненно, написано на греческом. Может быть, слово «наречие» означает здесь не «язык», а «стиль»; действительно, у Матфея немало «иудейских» стилистических особенностей. Возможно так< же, что Матфей писал и на греческом, и на еврейском, подобно тому, как Кальвин писал одни и те же труды на двух языках – латинском и французском.

Во<вторых, Папий говорит не «Евангелие», а «рече< ния», и потому некоторые считают, что «речения» эти – один из источников, которым пользовались все авторы Евангелий. Однако Евсевий, по всей видимости, считал, что это именно Евангелие, и Ириней Лионский (умер в 202 г. по Р.Х.) говорит о Евангелии от Матфея, написанном «для иудеев на их наречии».

Другие научные возражения против того, что это Еван< гелие написал Матфей, еще более умозрительны. Некото< рые исследователи полагают, что оно могло возникнуть в рамках некоей «школы», а его предполагаемая зависи< мость от Евангелия от Марка и, вероятно, сравнительно позднее происхождение (см. ниже) также позволяют усом< ниться в авторстве Матфея, но более убедительных гипотез до сих пор не выдвинуто.

Авторство Матфея в некоторой степени подтвержда< ется тем, как он говорит о себе в 9,9 и в 10,3. Однако прямых указаний на авторство нет. Вероятно, писавший считал, что для читателя не имеет значения, кто он, так как мы слышим в Евангелии голос его истинного Автора – Духа Божия.

По<видимому, первые свидетельства о Евангелии от Мат< фея – предположительная ссылка на него в «Послании к смирникийцам» Игнатия Антиохийского (110 г. по Р.Х.) и упоминание Папия. Почти никто не считает, что книга со< здана позднее 100 г. Некоторые ученые отнесли ее даже к 50 г., но очень многие полагают, что она создана уже после того, как Иерусалим был разрушен, скорее всего – между 80 и 100 гг. Доводы таковы: Иисус не мог предсказать будущих событий, скажем – разрушения Иерусалима; Евангелие от< ражает так называемое «позднее» учение о Троице (28,19) и развитую христологию (11,27), а идеи эти, по мнению неко< торых ученых, развились в эллинистической среде; наконец, возражение против слова «равви» (23,5–10), которым, на их взгляд, не пользовались в качестве обращения до 70 г.

Однако вышеприведенные доводы чрезвычайно сомни< тельны. В их основе лежит возведенное в догму отвер< жение сверхъестественного. Кроме того, есть и внутри< текстовые свидетельства того, что Евангелие от Матфея написано до разрушения Иерусалима в 70 г. по Р.Х.: из 12,5–7 и 23,16–22 следует, что храм еще не был разрушен, когда писалось Евангелие; гл. 24 отражает ветхозаветные пророчества о Божием суде, который Иисус провидел в связи с наступлением Его Царствия. Следовательно, нет никаких причин трактовать эту главу как ретроспективу конкретных исторических событий.

Если, согласившись с мнением большинства, допустим, что автор пользовался текстом Марка, а Марку, как извест< но, помогал в Риме апостол Петр, мы установим, что Еван< гелие от Матфея написано около 64 г.

Что касается места его написания и церкви, которой оно адресовано, то вероятнее всего – это Антиохия в Си< рии. Игнатий, первый из отцов церкви, цитирующий Мат< фея, был епископом Антиохийским. Кроме того, Антио< хийская община была смешанной, она состояла из иудеев и язычников (Деян., гл. 15), что вполне могло породить про< блемы, связанные с законничеством и антиномианизмом, на которых Матфей особо заостряет внимание.

Цель Матфея, как и всех евангелистов, – достоверно пере< дать учение Христа и учение о Христе, Чье пришествие знаменует исполнение обетования Божия и наступление Царствия Небесного. Евангелие – не просто история или биография, теология или исповедание веры, катехизис или учительная проповедь. Здесь объединено все: на истории зиждется теология, теология, в свою очередь, дает истории истинный смысл.

У Матфея особенно много ссылок на те стихи Ветхого Завета, где говорится об «исполнении». Он подчеркивает, что исполнились все чаяния Ветхого Завета, оправдано само существование Израиля (см. ком. к 2,15).

Соображения эти относятся не только к цитатам, но и к тому, как акцентирует Матфей определенные факты. Именно он указывает, что одержимых – двое и слепых –

двое (8,28; 9,27), ибо, по ВЗ, то или иное событие должны удостоверить, по меньшей мере, два свидетеля. Именно он ясно показывает, что синедрион действовал незаконно, когда судил Иисуса (26,57–68), что книжники и фарисеи исказили ветхий завет (15,1–9), что Бог заключил новый завет со Своим народом.

I. Введение (гл. 1; 2)

II. Царство пришло (гл. 3–7)

А. Царство начинается в Иисусе (3,1 – 4,11) Б. Он о нем возвещает (4,12–25) В. Первая речь: закон Царства (гл. 5–7)

III. Дела Царства Небесного (гл. 8–10)

А. Исцеления; призвание апостолов (гл. 8; 9) Б. Вторая речь: призвание проповедовать Царство (гл. 10)

IV. Природа Царства Небесного (гл. 11–13)

А. Кто такие Иоанн Предтеча и Иисус Христос (гл. 11; 12) Б. Третья речь: притчи о Царстве Небесном (гл. 13)

V. Власть Царства (гл. 14–18)

А. Личность Иисуса и Его власть (гл. 14–17) Б. Четвертая речь: основные черты и власть Церкви (гл. 18)

VI. Благословения и суды (гл. 19–25)

А. Повествование включающее притчи и обличения (гл. 19–23) Б. Пятая речь: суд Царства (гл. 24; 25)

VII. Страдания и воскресение (гл. 26–28)

Характерно для Матфея и то, что он систематизировал учение Иисуса по пяти основным моментам: 1) нравствен< ность; 2) ученичество и призвание; 3) Царство Небесное; 4) церковь; 5) эсхатология. Эта структура, видимо, восхо< дит к Пятикнижию, благодаря чему Иисус представляется пророком, подобным Моисею (Втор. 18,18).

сказывай, но пойди, покажи себя свя< щеннику и принеси дар, какой eповелел fМоисей, во свидетельство им.

янные призывы к покаянию и новой жизни; третьим – Он Сам как Сын Человеческий и Мессия Израиля.

В свидетельствах Иисуса о Его Отце, о народе и его нужде, о Своей собственной мессианской роли можно выделить три главные богословские темы.

Иисус был воплощенным Сыном Бога. Его учение, данное Ему Отцом (Ин. 7,16–18; 12,49.50), пребудет вовеки (Мк. 13,31) и в конце времен будет судить тех, кто слышал его (Мф. 7,24–27; Ин. 12,48). Важность учения Иисуса невозможно переоценить. Иисус учил так же, как это обычно делали иудейские раввины, излагая Свое учение не в пространных и последова< тельных лекциях, а в кратких речениях. Среди Его высказываний большую долю составляют притчи, поговорки, ответы на самые разные вопросы и утвер< ждения, связанные с какими<то конкретными ситуа< циями.

1. Царство Божие. «Царство» – это реальность, при< ходящая вместе с Иисусом как исполнение Божиего замысла относительно мировой истории, о котором неустанно свидетельствовали пророки Ветхого Завета (Ис. 2,1–4; 9,6.7; 11,1 – 12,6; 42,1–9; Иер. 23,5.6). Цар< ство сопровождает Иисуса, а чудеса являются его зна< мениями (Мф. 11,12; 12,28; Лк. 16,16; 17,20.21). Царст< во становится реальным в жизни личности, когда она в вере покоряется господству Христа, и этот важный акт приносит ей спасение и жизнь вечную (Мк. 10,17–27; Ин. 5,24). Царство будет проповедоваться и возрастать (Мф. 24,14; 13,31–33) до тех пор, пока Сын Человечес< кий, ныне царствующий на небесах, вновь не появится на земле, чтобы собрать Своих избранных со всех кон< цов земли.

Все Его публичное учение было отмечено вызывав< шей удивление авторитетностью (Мф. 7,28.29; Мк. 1,27; Ин. 7,46), однако часть его была изложена в виде своего рода загадок, что требовало от слушателей работы мысли и духовного прозрения (они должны были иметь «уши, чтобы слышать», Мф. 11,15; 13,9.43; Лк. 14,35). У Иисуса имелись причины, чтобы лишь намеками говорить (к примеру) о Своей мессианской роли, об искуплении, воскресении и Своем будущем царствовании – во<первых, лишь сам ход событий мог сделать эти вещи ясными для людей, а во<вторых, Его стремлением было сначала посредством Своего влия< ния привлечь людей в число Своих учеников, а затем уже учить их на основе установленных близких от< ношений; Он избегал давать подробные богослов< ские наставления непосвященным (Мф. 11,25–27; Мк. 4,11.12). Как бы то ни было, утверждения Иисуса пре< дельно ясны, а многие фрагменты новозаветных по< сланий служат подстрочными примечаниями к сказан< ному Иисусом.

2. Спасительный труд Иисуса. Сойдя с небес, чтобы привести избранных волей Отца грешников к славе, Иисус умер за них и теперь призывает и привлекает их к Себе, прощает их грехи и хранит их в безопасности до дня воскресения (Лк. 5,20.23; 7,48; Ин. 6,37–40. 44.45; 10,14–18.27–29; 12,32; 17,1–26). 3. Этика семьи Божией. Новая жизнь, которая дает< ся грешникам как свободный (т.е. без условий) дар Бо< жией благодати, должна иметь свое, новое, проявле< ние. Те, кто живет милостью, сами должны проявлять благодарность; те, к кому явлена великая любовь, сами должны проявлять великую любовь к другим людям; те, кто живет благодаря полученному прощению, сами должны прощать; те, кто познал Бога как своего любя< щего Небесного Отца, должны без огорчения прини< мать то, что посылает им Его провидение, во все вре< мена полагаясь на Его охранительное попечительство. Одним словом, дети Божии должны быть похожи на своего Отца и на своего Спасителя, а следовательно, не походить на людей мира сего (Мф. 5,43–48; 6,12–15; 18,21–35; 20,26–28; 22,35–40).

В учении Иисуса наличествуют три действующих лица, о которых Он постоянно упоминает. Первым является Его божественный Отец, Который послал Его на землю и руководил Им и к Которому ученики дол< жны были научиться обращаться как к своему Небес< ному Отцу; вторым – народ, как отдельные личности, так и группы людей, которым адресовались Его посто<

Вестминстерское исповедание (30.3) провозглашает: «Церковные порицания необходимы для исправления и приобретения согрешивших братьев, для удержания других от подобных же согрешений, для очищения от закваски, которая может заразить все тесто, для от< стаивания чести Христа и святого исповедания Еванге< лия, а также для предотвращения гнева Божиего, ко< торый справедливо пал бы на церковь, если бы состоя< щие в ней отъявленные и упорные грешники нарушали завет и оскверняли подтверждающие его печати (таин< ства)».

Христианское понятие дисциплины включает вопро< сы воспитания, научения и развития. Поскольку без дисциплины невозможно духовное здоровье, она яв< ляется обязательным признаком истинной церкви. Только там, где верующих с заботой и ответствен< ностью приучают к дисциплине в поклонении Богу, в христианской учебе и личном посвящении, в общении с другими верующими и в служении (Мф. 28,20; Ин. 21,15–17; 2 Тим. 2,14–26; Тит 2; Евр. 13,17), уместно и целесообразно прибегать к дисциплинарным методам исправления. Дисциплина не только характеризует членов церкви, но, поддерживая и сохраняя правила веры и нормы жизни, помогает следовать им. По< скольку верующие должны быть святыми, не осквер< ненными мирской моралью, необходима демаркаци< онная линия между миром и церковью. Новый Завет ясно показывает, что мерам дисциплинарного воздей< ствия принадлежит важное место в воспитании церк< вей и отдельных личностей (1 Кор. 5,1–13; 2 Кор. 2,5–11; 2 Фес. 3,6.14.15; Тит 1,10–14; 3,9–11). Иисус установил церковную дисциплину, уполномо< чив Своих апостолов запрещать или позволять опреде< ленные действия и поступки, «вязать и разрешать» гре< хи, т.е. прощать или оставлять в силе (Мф. 18,18; Ин. 20,23). «Ключи царства», данные Петру и определенные как власть связывать и разрешать (Мф. 16,19), и обычно интерпретируемые как власть учить и налагать наказа< ния, даны Христом всей церкви в целом, а соответству< ющие полномочия осуществляются ее пастырями.

Среди церковных взысканий известны (в порядке возрастания их тяжести): замечание, недопущение до Вечери Господней и исключение из общины (отлуче< ние), которое описывается как предание согрешив< шего человека сатане, князю мира сего (Мф. 18,15–17; 1 Кор. 5,1–5.11; 1 Тим. 1,20; Тит. 3,10.11). Грехи, совер< шенные публично, т.е. открытые всей церкви, должны и исправляться публично, в присутствии церкви (1 Тим. 5,20; ср. Гал. 2,11–14). Иисус учит, как посту< пать с теми, кто нанес кому<либо личную обиду: тако< вых следует наказывать частным образом, в надежде, что не потребуется подвергать их публичному наказа< нию в присутствии всей церкви (Мф. 18,15–17).

Цель церковного взыскания во всех его формах – не наказание ради наказания, а побуждение к покаянию и возвращению заблудшей овцы. В конечном счете существует только один грех, за который член церкви должен быть отлучен, – нераскаянность. Когда рас< каяние очевидно, церковь объявляет грех отпущен< ным и снова принимает согрешившего в братское общение.

aКогда Иисус окончил слова сии, то вышел из Галилеи и пришел в пре< делы Иудейские, Заиорданскою стороною.

Поборники иудаизма также были законниками: они призывали христиан из язычников стать прежде иуде< ями, т.е. пройти через обрезание, соблюдение празд< ников и обрядового закона, и этим снискать себе Божию милость. Иисус опровергал заблуждения фари< сеев, Павел – поборников иудаизма.

Новый Завет рассматривает христианское послуша< ние как совершение «добрых дел». Христиане должны «богатеть добрыми делами» (1 Тим. 6,18; ср. Мф. 5,16; Еф. 2,10; 2 Тим. 3,17; Тит. 2,7.14; 3,8.14). Добрым явля< ется такое дело, которое совершается в соответствии с установленной нормой праведности (данной в откро< вении Божией воли, т.е. в Его нравственном законе); исходя из праведного побуждения (любви к Богу и к людям) и с праведной целью (прославить Бога).

Фарисеи, противостоявшие Иисусу, мыслили о себе как об абсолютных исполнителях закона, однако, при< давая огромное значение мелочам, пренебрегали тем, что действительно имело существенное значение (Мф. 23,23.24). Своей казуистикой они сводили на нет дух и цель закона (Мф. 15,3–9; 23,16–24); к человеческим же преданиям они относились как к части утвержденного Божиим авторитетом закона и таким образом связыва< ли совесть людей там, где Бог освободил ее (Мк. 2,16 – 3,6; 7,1–8). В душе они были лицемерами и искали одобрения людей (Лк. 20,45–47; Мф. 6,1–8; 23,2–7).

Законничество – это искаженное послушание, кото< рое не в силах порождать добрые дела. Его главный недостаток в том, что оно извращает побуждения и цели, рассматривая добрые дела, главным образом, как способ заслужить благосклонность Бога. Такое отношение порождает презрение к тем, кто не испол< няет подобного труда. Наконец, эгоистичные цели, ко< торые культивируются законничеством, изгоняют из сердца смиренную доброту и деятельное сострадание.

Апостол Павел осуждал обскурантизм апостолов иудаизма, отрицавших самодостаточность Христа как Спасителя (Гал. 3,1–3; 4,21; 5,2–6). Мысль о необходи< мости выполнения дополнительных (к Евангелию) условий является стержнем их учения. Павел отвергал саму эту идею, независимо от того, кто ее высказывал (Кол. 2,8–23), поскольку она преграждала путь ко спа< сению. Как и Христос, Павел критиковал тех, кто пытался налить молодое вино в старые мехи.

В Новом Завете мы сталкиваемся с различными про< явлениями законничества. Фарисеи полагали, что уже сам их статус детей Авраама достаточен для того, что< бы Бог был доволен ими, и считали, что своим повсе< дневным соблюдением закона, вплоть до мельчайших деталей, они делают себя особенно угодными Богу.

награждены тем, к чему они стремились. Остальных в наказание за их собственные провинности постигнет участь, соответствующая безбожной жизни, которую они избрали (Рим. 2,6–11). Тяжесть их вины будет оцениваться с учетом того, как велико было их знание о Боге (Мф. 11,20–24; Лк. 11,42–48; Рим. 2,12).

Неизбежность Божиего суда – это фундамент, на ко< тором строится новозаветное учение о спасающей бла< годати. Павел особо подчеркивал эту неизбежность. По словам Павла, Иисус Христос спасает нас от «гряду< щего гнева» (1 Фес. 1,10) в «день гнева и откровения праведного суда от Бога» (Рим. 2,5; Ин. 3,36; ср. Рим. 5,9; Еф. 5,6; Кол. 3,6; Откр. 6,17; 19,15). Через все Писа< ние проходят слова «негодование», «ярость» и «гнев», которые показывают, с какими чувствами святой Со< здатель вершит суд над грехом. А Новый Завет много< кратно возвещает о грядущем суде, которым Иисус Христос завершит дело Своего посреднического царст< ва, выступая в роли Судьи, вершающего суд от имени Отца (Мф. 13,40–43; 25,41–46; Ин. 5,22–30; Деян. 10,42; 2 Пет. 3,7; Иуд. 6,7; 2 Кор. 5,10; 2 Тим. 4,1; Евр. 9,27; 10,25–31; 12,23; Откр. 20,11–15). Когда Иисус Христос вновь придет на землю и история завершится, все люди, жившие во все времена, будут воскрешены для суда и займут места перед престолом Христа. Это событие, безусловно, невозможно представить, по< скольку человеческое воображение бессильно перед тем, что великий Бог хочет и может совершить.

Этот суд продемонстрирует совершенную Божию справедливость. Неудивительно, что в мире грешни< ков, в котором Бог «попустил всем народам ходить сво< ими путями» (Деян. 14,16), свирепствует зло и у людей возникают сомнения, действительно ли Бог справед< лив, если Он – всемогущ, и всемогущ ли Он, если спра< ведлив. Но для Бога судить справедливо – дело Его сла< вы, и последний суд будет Его окончательным ответом, опровергающим всякие подозрения, что Он якобы перестал заботиться о праведности (Пс. 49,16–21; Откр. 6,10; 16,5–7; 19,1–5). Что касается тех людей, которые утверждают, что принадлежат Христу, то их дела (Мф. 12,36.37) будут свидетельствовать о том, является ли их исповедание действительно плодом возрожденного сердца (Мф. 12,33–35) или же продуктом лицемерной религиозности (Мф. 7,21–23). В судный день станет известно все обо всех (1 Кор. 4,5), и каждый получит от Бога соответственно тому, чем он (или она) является в действительности. Те, у кого исповедуемая ими вера не повлекла изменения образа жизни, не породила нена< висти ко греху и стремления к упорному труду в служе< нии Богу и людям, погибнут (Мф. 18,23–35; 25,34–46; Иак. 2,14–26). Бог заранее оповестил о суде и призвал всех и каждого покаяться и возлюбить жизнь более, чем смерть (Втор. 30,19; Лк. 13,24).

На этом суде каждый должен будет дать отчет о себе Богу, а Бог через Христа «воздаст каждому по делам его» (Рим. 2,6; ср. Пс. 61,13; Мф. 16,27; 2 Кор. 5,10; Откр. 22,12). Возрожденные христиане, которые как слуги Христа научились любить праведность и желать славы святых небес, получат признание и, на основе Христова искупления и своих личных заслуг, будут

рукоположение и миропомазание). Кроме того, что эти обряды не установлены Христом, они не являются печа< тями, подтверждающими пребывание в завете с Богом и «не обладают такой же природой таинств, как крещение и Вечеря Господня, потому что в них не имеется какого бы то ни было видимого знака Божиего присутствия и их совершение не заповедано Богом» (там же, 25.39).

Иисус Христос ввел два установления, обязательных для соблюдения Его последователями: крещение, по< средством которого человек раз и навсегда получает посвящение (Мф. 28,19; Гал. 3,27), и Вечерю Господ< ню – регулярно совершаемое установление воспомина< ния (1 Кор. 11,23–26). В католической и православной церквах эти обряды носят название «таинств». Писание не содержит никакого обобщающего термина для этих двух обрядов и соответствующих им ветхозаветных ритуалов: как то обрезания всех представителей муж< ского пола как обряда посвящения (Быт. 17,9–14.23–27) и ежегодного празднования Пасхи как обряда воспо< минания (Исх. 12,1–27). Однако библейское учение оправдывает общую классификацию этих ритуалов, поскольку все они представляют собой внешние знаки и печати, удостоверяющие подлинность заключенного с Богом завета.

Таинства справедливо рассматриваются как способ сообщения благодати, поскольку Бог делает их средст< вами для укрепления веры в Его обетования и для по< буждения людей к делам веры. Действенность таинств зависит не от веры или добродетелей служителя, но от верности Бога, Который даровал нам эти знаки и Которому угодно, что мы используем их. Зная это, Христос и апостолы не только говорят о знаке как о самом предмете, символизированном этим знаком, но утверждают, что принятие знака равносильно приня< тию самого предмета (Мф. 26,26–28; 1 Кор. 10,15–21; 1 Пет. 3,21.22). Как проповедь Слова делает Евангелие слышимым людям, так таинства делают его видимым.

Латинское слово «сакраментум», переводимое на русский язык как «таинство», подразумевает священ< ный обряд. Изучение самих установлений породило концепцию таинства как учрежденного Христом риту< ального действия, в котором воспринимаемые органа< ми чувств знаки сообщают нам Божию благодать во Христе и благословения Его завета. Они делают веру< ющих законными обладателями этих благословений, а те, в свою очередь, благоговейно принимая таинства, выражают этим свою веру и преданность Богу. Таин< ства направлены на то, чтобы «провести видимое раз< личие между теми, кто принадлежит к церкви, и остальным миром и торжественно посвятить их на служение Богу во Христе, согласно Его Слову» (Вест" минстерское исповедание, 27.1).

Таинства укрепляют веру путем согласования хри< стианских убеждений со свидетельством наших чувств. Этот факт хорошо иллюстрируется ответом на вопрос 75 Гейдельбергского катехизиса. Ключевым в этом отрывке является слово «несомненно»:

«Христос повелел мне ... есть от этого преломленного хлеба и пить из этой чаши в память о Нем, и этим дал мне уверенность в том, что: во<первых, Его тело было... преломлено на кресте ради меня, и Его кровь была про< лита за меня, и это так же несомненно, как то, что я вижу собственными глазами ... преломленный для меня хлеб и предлагаемую мне чашу; а во<вторых, что Своим распятым телом и Своей пролитой кровью Он кормит и питает мою душу для вечной жизни, и это так же несо< мненно, как то, что я чувствую вкус хлеба и вина ... дан< ных мне как несомненные знаки тела и крови Христа».

В средние века к таинствам были ошибочно причисле< ны пять других обрядов (конфирмация, покаяние, брак,