Первая книга Моисея. Бытие

Еврейское название книги Бытие – «Берешит» («В начале»). Собственно названием выступает первое слово книги. Русское название «Бытие» представляет собой перевод греческого названия этой книги по Септуагинте (древнегреческому переводу Ветхого Завета, осуществленному в III в. до Р.Х.) и означает «Происхождение». Бытие – это книга о том, что начало быть. Книга рассказывает о происхождении неба и земли, о сотворении человека и о его грехопадении, о Божием обетовании Спасителя и о завете Бога с человеком.

Первая книга Библии – Бытие – не содержит упоминаний об авторе. Однако принято считать, что Бытие, как и все Пятикнижие (книги Бытие, Исход, Левит, Числа и Второзаконие), написано Моисеем. Основанием для этого является, вопервых, еврейская духовная традиция, которая всегда признавала (и признает) авторство за Моисеем. Христианство также согласно с тем, что автором является Моисей. Сомнения относительно автора книги Бытие (как и времени написания этой книги) были выдвинуты негативной критикой уже в новое время. При этом критики не могут сойтись во мнениях относительно автора, и утверждения их носят спекулятивный характер, поскольку лишены обоснования и строятся исключительно на субъективном и формальном подходе к тексту. Более того, при таком подходе абсолютно игнорируется главная отличительная особенность книги Бытие – ее богодухновенность и богодухновенность автора.

Автором книги Бытие был человек, который не только получил величайшие откровения Божии, но и оказался способным принять эти откровения, понять их и изложить таким образом, чтобы они были доступны и его современникам, и отдаленным потомкам. Автор книги Бытие смог соединить традицию личного откровения Бога человеку, которая отражена в линии Авраам – Исаак – Иаков, с идеей Всевышнего – Творца неба и земли, и всего, что наполняет их.

Тот, кто написал эту книгу, должен был иметь личное общение с живым Богом и в то же время обладать мышлением, обращенным не к субъективным переживаниям, а к глобальным, общечеловеческим проблемам бытия, далеко выходящим за рамки личного и национального. И таким человеком мог быть только Моисей. По воле Божией, именно он, единственный, оказался средоточием египетского научного знания и еврейской богооткро

венной духовности. Богатейший фактографический (исторический, географический, этнографический и т.д.) материал, имеющийся в книге Бытие, ее литературная форма и художественные приемы прямо и косвенно свидетельствуют не только о высочайшей образованности ее автора, но и указывают на египетское происхождение этого образования. По свидетельству античных писателей – Страбона, Аристотеля, Платона, – Египет в древности выполнял функции всемирного архивариуса и историографа. И богатейший материал, веками сберегаемый и накапливаемый египетскими жрецами, по воле Всевышнего, был предоставлен Моисею – приемному сыну дочери фараона. Кроме Моисея, такая возможность – ознакомиться с «мудростью египетской» – была только у Иосифа. Но Библия нигде не говорит о том, что Иосиф, в отличие от Моисея, этой возможностью воспользовался (Деян. 7,22).

Египет воспитал в Моисее мыслителя. Еврейская духовная традиция привила ему знание о Едином Боге, и однажды в пустыне, после бегства из Египта, знание о Боге превратилось для Моисея в знание Бога как Единого Сущего (Исх. 3,14).

Этот момент – голос Бога, произнесший из горящего куста: «Я есмь Сущий» (Исх. 3,14), – является центральным в Пятикнижии, объединяя его книги в единое целое и указывая на Моисея как на автора.

В Исх. 3,6 Бог впервые называет Себя этим именем, Моисей же сумел понять, что Иегова – это Бог откровения. И это свое понимание он последовательно выразил в книге Бытие: все случаи употребления там имени Божия – Иегова так или иначе указывают на взаимоотношения Бога и человека.

Не менее важным аргументом в пользу того, что книгу Бытие написал Моисей, и сделал он это в первые годы исхода из Египта, является то обстоятельство, что эта книга содержит изначальную историю народа Израилева и его завета с Богом – наследование земли обетованной. Книга Исход свидетельствует, что евреи ушли из Египта жалкими беженцами с психологией рабов; память о Едином Боге сохраняли только единицы, а основная масса народа готова была отречься и от Моисея, и от Бога, Который через Моисея вел их и говорил к ним. Они уже не помнили Бога, Который привел их в Египет, и готовы были променять Его на золотого тельца, а землю обетованную – на египетские котлы с мясом. Чтение книги Бытие в скинии собрания (наряду с чтением закона) открывало евреям глаза на то, кто они, откуда и куда идут. А откровение о Едином Боге – Творце и Владыке неба и земли – вселяло веру в то, что Всевышний, создавший всю землю, – Всесильный и Он выполнит Свой завет с отцом их, Авраамом, и даст им обещанную часть созданной Им земли. Без книги Бытие евреи никогда не вышли бы из Синайской пустыни народом Израилевым.

Временем написания книги Бытие скорее всего является период между 1471–1405 гг. до Р.Х. Шестьдесят шесть лет, лежащие между этими датами, включают время странствия евреев по пустыне (40 лет) и расхождение между предполагаемыми датами рождения Моисея: одни исследователи относят его рождение к 1551 г. до Р.Х., другие – к 1525 г.

По всей видимости, осознание острой необходимости в написании этой книги возникло (а возможно, только утвердилось) у Моисея после того, как, сойдя с горы Синай, он увидел языческую вакханалию в лагере ведомого им народа (см. Исх. 32).

Трудности истолкования книги Бытие объясняются, с одной стороны, спецификой самой книги, представляющей синтез мировой истории и откровения Божия, с другой – многоплановостью изложения и своеобразием языка повествования, включающего емкие символические образы наряду с однозначноконкретными понятиями, причем сам автор не поясняет и не разворачивает эти образы. Подобная черта не является характерной исключительно для книги Бытие, а выражает общий принцип изложения священных текстов в древности, который предусматривал фиксацию истины в форме, не искажающей саму истину, но требующей устного истолкования. Автор книги Бытие последовательно выдержал этот принцип и тем самым позволил последующим поколениям соотносить содержание книги с уровнем и своеобразием мышления своей эпохи.

Наглядно проиллюстрировать сказанное выше можно на примере образа змея (3,1). Христианская экзегетика отождествляет змея с сатаной, но для современников Моисея (тем более, для предшествующих поколений) самого понятия сатаны не существовало, а то, что стоит за словом «сатана», находило выражение в других символах и образах. Так, данные археологии позволили установить, что в эпоху неолита имелось общее для народов ностратической языковой группы (из которой вышли индоевропейские – иафетические, семитские и хамитские – языковые общности) представление о «боге» преисподней, т.е. божестве, обитающем в недрах земли. Этому божеству приписывалось обладание мудростью, оно владело всеми скрытыми в земле сокровищами и «заведовало» царством мертвых. Ему посвящались животные – главным образом пресмыкающиеся, т.е. такие, образ жизни которых (передвижение) был тесно связан с землей. К числу таких животных относились змеи. Кроме того, существовала традиция отождествлять это божество с посвященным ему животным, и название животного (или его образ) воспринималось как обозначение самого божества. Это божество никогда не мыслилось Творцом, поскольку само являлось сотворенным. Таким образом,

Моисей избрал наиболее понятное для его современников обозначение той сущности, которую столетия спустя идентифицируют с сатаной.

Что же касается сложностей, якобы возникающих в связи с именами Божиими в гл. 1 (Элохим) и гл. 2 (Иегова), а также иными местами Писания, которые «противоречат» друг другу (напр., 1,28 и 2,22), то данные «проблемы» прекрасно прокомментировал иудейский философ и богослов Моше бен Маймон (Маймонид, 1135–1204 гг.), чьи труды оказали влияние на таких мыслителей, как Фома Аквинский и Спиноза: «Всякий раз, как в наших книгах встречается история, реальность коей кажется невозможной, повествование, которое противоречит... здравому смыслу, можно быть уверенным, что сия история содержит иносказание, скрывающее глубоко потаенную истину; и чем больше несоответствие буквы, тем глубже мудрость духа». Иными словами, читая Священное Писание, следует задаваться вопросом «почему?» («для чего это сделано?»), а не «как?» («как это возможно?»). На последний вопрос существует ответ, общий как для Ветхого, так и для Нового Заветов, – нет ничего невозможного для Бога.

Поскольку о некоторых особенностях и основных темах книги Бытие в общем уже говорилось выше (см. Введение: Автор. Трудности истолкования), а более подробное толкование будет предложено непосредственно в комментариях к тексту, представляется целесообразным отметить лишь те моменты, которые используются негативной критикой для различного рода спекуляций. К подобным моментам относятся точки соприкосновения книги Бытие с древними литературными памятниками (в частности, «Поэмой о Гильгамеше», Шумер, III тыс. до Р.Х.).

Следует сразу заметить, что было бы куда более странным, если бы книга Бытие полностью выпала из истории человечества и его культуры. Моисей писал для людей, и Божественные откровения он излагал в контексте истории человечества, освещая ключевые моменты этой истории светом Божественной истины. В качестве примера обратимся к истории о Всемирном потопе, который не только является научно достоверной истиной, но и в художественно переосмысленной форме нашел свое отражение в литературных традициях практически всех народов. Если же вспомнить о культурноязыковой общности людей послепотопного периода, о которой говорит Библия (Быт. 11,1) и которая подтверждается данными лингвистики и археологии, то опять же в большей степени заслуживают внимания причины расхождения в изложении разными историками одного и того же факта, чем те моменты, где это расхождение отсутствует.

Совпадения же некоторых положений библейского учения о Боге и мире, изложенного в книге Бытие, с представлениями языческих народов не должны вызывать

никаких проблем у человека, вдумчиво читающего Библию, поскольку книга Бытие целенаправленно и последовательно проводит мысль о Боге как Едином Источнике истинного знания и откровения. Более того, книга Бытие подчеркивает, что в лице Адама, Ноя и Мельхиседека человечество имело единое и общее для всех откровение Божие. Иной вопрос – насколько удалось людям сохранить это откровение в первозданном виде. Но, безусловно, даже самые переосмысленные и мифологизированные предания, искаженные извращенными религиозными представлениями, всегда сохраняют какие-то элементы первоначальной истины, подтверждением чему является тема грехопадения, которая в той или иной форме нашла свое отражение в мифах и сказаниях всего человечества. Книга Бытие содержит непосредственное откровение Божие, записанное человеком, это откровение получившим, т.е. между откровением и его письменной фиксацией лежит минимально короткий промежуток вре

I. Пролог: Сотворение неба и земли (1,1 – 2,3)

II. Происхождение неба и земли (2,4 – 4,26)

А. Испытание Адама и Евы в раю (2,4–25) Б. Грехопадение и его последствия (3,1–24) В. Умножение греха среди потомков Каина (4,1–24) Г. Благочестивый остаток (4,25,26)

III. Родословие Адама (5,1 – 6,8)

А. Родословная линия Сифа – линия завета (5,1–32) Б. Умножение греха перед потопом (6,1–8)

IV. Родословие Ноя (6,9 – 9,29)

А. Приготовления перед потопом (6,9 – 7,10) Б. Потоп и спасение (7,11 – 8,19) В. Божий завет не опустошать землю (8,20 – 9,17) Г. Пророчество о сыновьях Ноя (9,18–29)

V. Родословие Сима, Хама и Иафета (10,1 – 11,9)

А. Таблица народов (10,1–32) Б. Умножение зла в Вавилоне (11,1–9)

VI. Родословие Сима (11,10–26)

VII. Родословие Авраама (11,27 – 25,11)

А. Родословная (11,27–32) Б. Завет Авраама: земля и народ (12,1 – 22,19)

1. Переселение в землю обетованную (12,1–9) 2. Освобождение из Египта (12,10–20) 3. Отделение Лота и его уход из земли обетованной (13,1–18) 4. Победа над восточными царями (14,1–24) 5. Божий завет утвержден (15,1–21) 6. Агарь и Измаил отвергнуты (16,1–16) 7. Божий завет подтверждается (17,1–27) 8. У Сарры будет сын (18,1–15) 9. Спасение Лота из Содома (18,16 – 19,38)

мени, что гарантирует достоверность откровения и его сохранность от искажений.

Следует помнить, что Библия является богодухновенным Писанием, требующим духовного отношения. О духовном подходе к Священному Писанию вообще и к книге Бытие в частности писал апостол Павел: «...это были образы для нас» (1 Кор. 10,6; см. также Гал. 4,22–31). Образная система книги Бытие часто не допускает однозначно буквального понимания текста и требует, чтобы духовное соотносили с духовным (1 Кор. 2,13). Главным образом имеется в виду «домостроительство тайны, сокрывавшейся от вечности в Боге, создавшем все Иисусом Христом» (Еф. 3,9). Книга Бытие содержит много прообразных пророчеств об Иисусе Христе – Искупителе, обещанном Богом всему человечеству. Толкование этих пророчеств требует глубокого осмысления символической системы Первой книги Моисея, тем более, что эта символика проходит через весь Ветхий Завет к Новому.

10. Защита от филистимлян (20,1–18) 11. Рождение Исаака и благословение в земле обетованной (21,1–34) 12. Клятва Бога благословить мир через потомство Авраама (22,1–19) В. Переход повествования к Исааку (22,20 – 25,11):

1. Семья Ревекки (22,20–24) 2. Смерть Сарры (23,1–20) 3. Ревекка отдана Исааку (24,1–67) 4. Исаак – единственный наследник (25,1–6) 5. Смерть Авраама (25,7–11)

VIII. Родословие Измаила (25,12–18)

IX. Родословие Исаака (25,19 – 35,29)

А. Соперничество в семье (25,19–34) Б. Благословения завета переданы Исааку (26,1–35) В. Иаков крадет благословение у Исава (27,1–40) Г. Благословения завета принадлежат Иакову; его бегство (27,41 – 32,32)

1. Встреча с ангелом в Вефиле (28,10–22) 2. Конфликт с Лаваном (29,1–30) 3. Рождение отцов двенадцати колен (29,31 – 30,24) 4. Благоденствие Иакова и его бегство от Лавана (30,25 – 31,55) 5. Встреча с ангелами в Маханаиме и Пенуэле (32,1–32) Д. Примирение Исава с Иаковом (33,1–17) Е. Переход повествования к Иакову: путь от Сихема до Мамре и смерти,

случившиеся на этом пути (33,18 – 35,29)

X. Родословие Исава (36,1 – 37,1)

XI. Родословие Иакова (37,2 – 50,26)

А. Сон Иосифа о господстве (37,2–11) Б. Семейные грехи (37,12 – 38,30) В. Иосиф поставлен правителем над Египтом (39,1 – 41,57) Г. Хитрость Иосифа и его примирение с семьей, находящейся в завете с Богом (42,1 – 45,28) Д. Переход к книге Исхода (46,1 – 50,26)

1. Переселение в Египет (46,1–30) 2. Проживание в земле Гесем (46,1–30) 3. Иаков благословляет двенадцать колен (48,1 – 49,28) 4. Смерть Иакова и его погребение в земле Ханаанской (49,29 – 50,14) 5. Смерть Иосифа в Египте и обетование земли Ханаанской (50,15–26)

сотворения заключался в том, что: 1) он стал «душею» или «духом» (Быт. 2,7), т.е. самосознающей личностью, обладающей богоподобной способностью к знанию, мышлению и действиям; 2) он стал существом с безупречной нравственностью – качеством, утраченным при грехопадении, но находящимся в процессе восстановления благодаря Христу (Еф. 4,24; Кол. 3,10); 3) он господствует над окружающей средой; 4) человек имеет тело, посредством которого воспринимает действительность, выражает себя и проявляет свою власть и 5) обладает данным ему Богом бессмертием. Грехопадение исказило Божий образ не только в Адаме и Еве, но и во всех их потомках, т.е. во всем человеческом роде. Мы сохраняем образ Божий структурно, в том смысле, что мы сохранили свое человеческое естество, но оно не функционально, поскольку теперь мы являемся рабами греха, неспособными использовать свои силы для отражения в себе Божией святости. Восстановление в нас образа Божиего начинается с возрождения, но лишь тогда, когда мы будем полностью освящены и прославлены, мы сможем в совершенстве отражать Божий образ в своих мыслях и делах, для чего, собственно, и было создано человечество и что реально исполнил в Своем человеческом естестве воплощенный Сын Божий (Ин. 4,34; 5,30; 6,38; 8,29.46).

Писание учит, что Бог сотворил человека по Своему образу (Быт. 1,26.27; 5,1; 9,6; 1 Кор. 11,7; Иак. 3,9), так что люди походят на Бога как никакое иное из земных созданий. Особое достоинство человека состоит в том, что люди (мужчины и женщины) могут отражать в своей плоти святой образ Бога. Это именно то, для чего люди созданы, и в определенном смысле мы являемся людьми лишь в той степени, в какой мы исполняем это предназначение.

В книге Бытие (1,26.27) конкретно не говорится, в чем именно заключается образ Божий в человеке, однако контекст делает это совершенно ясным. Быт. 1,1–25 представляет Бога как Личность: разумную (обладающую интеллектом и волей), творческую, способную управлять созданным Ею миром, и совершенную (все, что создано Богом, прекрасно). Ясно, что образ Божий включает в себя все эти качества. Ст. 28–30 повествуют, как Бог благословил созданных Им людей и поручил им управлять всем творением в качестве Его полномочных представителей. Таким образом, способность людей вступать в общение и взаимоотношения с Богом и с другими людьми выступает как еще одна грань Божиего образа.

Следовательно, образ Божий в человеке после его

ми. Когда Бог сотворил человеческое тело, в нем не было ничего дурного или порочного, и если бы грех не вошел в него, то болезни и старение, ведущие к смерти, никогда не стали бы частью человеческого опыта (Быт. 2,17; 3,19.22; Рим. 5,12). Однако теперь человек порочен во всей своей психофизической сущности, о чем свидетельствуют его пагубные физические и умственные устремления, враждующие как друг с другом, так и с законами мудрости и праведности.

Каждое человеческое существо в этом мире состоит из материального тела, одушевленного нематериальной сущностью, которая является средоточием его личности. Писание называет эту сущность «душой» или «духом». Слово «душа» подчеркивает сущность личности как индивидуального самосознания, а слово «дух» передает такие аспекты личности, как ее происхождение от Бога, зависимость от Него и отдельное бытие от тела как такового.

В момент кончины человека его душа покидает умершее тело, но это не то счастливое освобождение, которое мыслили древнегреческие философы и приверженцы некоторых культов. Христиане надеются не на спасение от тела, а на спасение тела. Мы стремимся к участию в воскресении Христа посредством нашего телесного воскресения. Хотя в настоящее время доподлинно неизвестно, какими будут ожидающие нас прославленные тела, мы знаем, что между ними и нашими нынешними телами существует некая преемственность (1 Кор. 15,35–49; Флп. 3,20–21; Кол. 3,4).

То, как эти термины употребляются в Библии, приводит нас к выводу, что человек обладает (и в то же время сам является) душой и духом. Однако ошибочно полагать, что душа и дух – это две разные субстанции. Трихотомическое представление о человеке, как о состоящем из тела, души и духа, неверно. Распространенное представление, что душа якобы является органом, с помощью которого мы сознаем только этот мир, а дух – независимый от души орган для общения с Богом, пробуждающийся у человека в момент его возрождения, идет вразрез с библейским учением. Более того, подобный взгляд ведет к порочному антиинтеллектуализму, отделяющему духовное озарение от богословской мысли и обедняющему и то и другое: богословие рассматривается как «душевное», а не духовное, а духовное восприятие – как не связанное с изучением богооткровенной истины.

Два пола, мужской и женский, также входят в замысел Божиего творения. Мужчины и женщины равно являются образом Божиим (Быт. 1,27), а следовательно, равным является и их достоинство. Взаимодополняющая природа двух полов призвана вести их к взаимообогащающему сотрудничеству (см. Быт. 2,18–23) не только в браке, продолжении рода и в семейной жизни, но и в иных сферах жизни. Сознание различия между лицом другого пола и самим собой должно служить школой, научающей взаимопониманию, открытости, уважению, служению и верности.

Слияние души с телом – важная часть Божиего замысла относительно человека. Через тело мы познаем окружающий мир, пользуемся различными вещами и наслаждаемся ими, а также общаемся с другими людь

Откр. 12,9), оскорбил Бога тем, что съел запретный плод. В результате этого, вопервых, то умонастроение безбожного самопревозношения, в котором Адам совершил свой грех, стало неистребимой чертой его характера и перешло от него к его потомкам (Быт. 6,5; Рим. 3,9–20). Вовторых, Адама и Еву объяло чувство нечистоты и вины, заставившее их стыдиться и бояться Бога – и, следует сказать, вполне справедливо. Втретьих, они подпали под проклятие и, став причастными страданию и смерти, были изгнаны из Едема. Однако в то же самое время Бог начал являть им Свое спасительное милосердие: Он сделал им кожаные одежды, чтобы прикрыть их наготу, и обещал, что однажды семя жены поразит змея в голову. Так Бог предвозвестил о Христе.

В Послании к римлянам Павел утверждает, что все человечество по природе своей виновно, находится под властью греха и смерти, и ему не избежать Божиего гнева (Рим. 1,18.19; 3,9.19). Причину этого Павел видит в грехе одного человека, Адама, которого он, проповедуя в Афинах, охарактеризовал как нашего общего прародителя (Деян. 17,26; Рим. 5,12–14; ср. 1 Кор. 15,22). Слова апостола находят подтверждение в истолковании истории, записанной в книге Бытие (гл. 3) и содержащей рассказ о грехопадении, изначальном отходе человека от Бога и благочестия ко греху и погибели. Основные моменты этой истории, как они видятся через призму толкования Павла, таковы.

Хотя этот рассказ носит несколько образный характер, книга Бытие требует, чтобы мы читали ее как подлинную историю. В этой книге Адам через родословие (гл. 5, 10, 11) связывается с патриархами, а через них и с остальным человечеством, что делает его таким же реальным участником исторического процесса, какими были Авраам, Исаак и Иаков. Все главные лица книги Бытие после Адама, за исключением Иосифа, представлены как грешники, виновные в том или ином прегрешении, но Иосиф тоже был смертен, и смерть его описана так же подробно, как и смерть почти каждого из героев повествования (Быт. 50,22–26). Утверждение Павла: «в Адаме все умирают» (1 Кор. 15,22) лишь открыто выражает то, что в книге Бытие подразумевается.

1. Бог создал первого человека представителем всего его потомства, как позднее Он сделал Иисуса Христа представителем всех избранных Божиих (Рим. 5,15–19; ср. 8,29.30; 9,22–26). Действия обоих представителей влекли за собой последствия для всех, кого они представляли, и несли им в первом случае горе, во втором – благо. Это установленное Богом правило, согласно которому Адам смог определить судьбу своих потомков, иногда называют заветом труда, хотя данное выражение не является библейским.

2. Бог создал первому человеку все условия для счастливой жизни и обещал, что такое положение сохранится для него и его потомков, если он засвидетельствует свою верность послушанием, и прежде всего в том, что не будет есть плодов с дерева, названного деревом познания добра и зла (Быт. 2,17). Вопрос, главным образом, заключался в том, захочет ли Адам, чтобы Бог Сам объяснил ему, что является добром, а что злом, или он станет искать решение самостоятельно, игнорируя сказанное Богом.

Можно справедливо утверждать, что рассказ о грехопадении дает нам убедительное объяснение извращенности человеческой природы. Паскаль сказал, что учение о первородном грехе кажется оскорблением разуму, но, будучи принятым, оно делает понятным то положение, в котором находится человек. Он был прав, и это же можно сказать относительно самого повествования о грехопадении.

3. Адам, подстрекаемый Евой, которую ввел в соблазн змей (замаскированный сатана, 2 Кор. 11,3.14;

мироздании. Символические и временные установления, существовавшие для передачи этих благословений, были отменены полной реализацией того, чему они служили предзнаменованием.

Заветом в Писании называется торжественное соглашение, достигнутое путем переговоров или предложенное в одностороннем порядке, которым договаривающиеся стороны путем взаимных обещаний, требований и обязательств связываются постоянными, точно определенными отношениями (в качестве примера можно привести брачный завет, Мал. 2,14).

Как объясняется в Евр. 7–10, через Христа Бог ввел в действие лучший вариант Своего вечного завета с грешниками (Евр. 13,20) – с лучшими обетованиями (Евр. 8,6), основанный на лучшей жертве (Евр. 9,23), предложенной лучшим первосвященником в лучшем святилище (Евр. 7,26 – 8,6). И этот новый завет гарантирует нам лучшую, чем прежний завет мог выразить, надежду на вечную славу с Богом в лучшей, т.е. небесной, стране (Евр. 11,16; ср. 11,40).

Когда Бог заключает завет со Своим творением, Он Сам устанавливает условия, как это показывает Его завет с Ноем и всеми живыми созданиями (Быт. 9,9). Когда Адам и Ева нарушили условия «завета дел» (см. Быт. 3,6), Бог не уничтожил их, но объявил им Свой завет милости, пообещав послать Спасителя (Быт. 3,15). Основание Божиего завета – Его обещания, как это следует из Его завета с Авраамом. Бог призвал Авраама пойти в землю, которую Он хотел дать ему, и обещал благословить его и через него все племена земные (Быт. 12,1–3). Авраам внял Божиему призыву, потому что верил в Божие обетование; именно эта вера в обетование была зачтена ему в праведность (Быт. 15,6; Рим. 4,18–22). Божий завет с Израилем на Синае принял форму типичного древневосточного договора о сюзеренитете, т.е. завета, в котором вассальный князь или народ в одностороннем порядке присягали на верность верховному властелину. Хотя синайский завет требовал покорности Божиим законам под угрозой наложения проклятия, он был продолжением завета благодати (Исх. 3,15; Втор. 7,7.8; 9,5.6). Бог дал Свои заповеди народу, который Он уже выкупил и на который заявил Свои права (Исх. 19,4; 20,2). Обетования Божиего завета были подкреплены символическими прообразами, содержавшимися в законе, данном Моисею. Неспособность израильтян сохранять завет Божий выявила нужду в новом искуплении и новом завете, чтобы народ Божий стал воистину Его народом, а Бог – их Богом (Иер. 31,31–34; 32,38–40; ср. Быт. 17,7; Исх. 6,7; 29,45.46; Лев. 11,44.45; 26,12). Божий завет с Израилем был приготовлением к пришествию Самого Бога в лице Его Сына для исполнения всех Его обетований и для наполнения реальным смыслом того, что было выражено в законе символически (Ис. 40,10; Мал. 3,1; Ин. 1,14; Евр. 7–10). Иисус Христос, Посредник нового завета, предложил Себя как истинную и последнюю жертву за грех. Он исполнил закон в совершенстве и как второй Адам (второй глава человеческого рода и его представитель перед Богом) стал наследником (вместе со всеми верующими в Него) всех изложенных в завете благословений прощения, мира и общения с Богом в обновленном Им

Исполнение ветхого завета Христом открыло дверь веры язычникам. Выражение «семя Авраамово», относившееся прежде к определенной общине, с которой Бог заключил Свой завет, получило во Христе новое содержание. Новым «семенем Авраама» стали язычники и иудеи, верой соединенные со Христом (Гал. 3,26–29), и ни один человек, стоящий вне Христа, не может находиться в завете с Богом (Рим. 4,9–17; 11,13–24). Целью всех Божиих действий, связанных с заветом, остается, как это всегда было, собирание и освящение «народа завета» «из всех племен и колен, и народов и языков» (Откр. 7,9), которые однажды станут наследниками нового Иерусалима в обновленном мире (Откр. 21,1.2). Здесь отношения завета найдут свое самое полное воплощение – «они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их» (Откр. 21,3). К этой цели Бог ныне направляет весь ход мировой истории.

Рамки завета включают в себя всю сферу Божией милости, которую Он проявляет по Своему изволению. Христос продолжает Свое небесное служение, оставаясь Ходатаем нового завета (Евр. 12,24). Спасение – это спасение, обетованное заветом. Оправдание и усыновление, возрождение и освящение – это милости, обещанные заветом. Избрание – это избрание Богом членов общины, с которой Он заключил завет. Церковь, крещение и вечеря Господня, соответствующие обрезанию и пасхальной трапезе Ветхого Завета, – это установления, основанные на завете. Божий закон – это закон завета, и его соблюдение является самым истинным выражением благодарности за милости завета и верности нашему Богу, с Которым мы находимся в отношениях завета. Вступая в завет с Богом, в ответ на Его вступление в завет с нами, все верующие проходят необходимое посвящение, которое совершается как в личном общении с Богом, так и за Господней трапезой. Понимание завета милости помогает нам правильно оценить все чудеса Божией искупительной любви.

ности завета. В Первом послании к коринфянам (7,14) Павел, решая вопрос о том, допускает ли Бог такой брак, в котором только один из супругов стал христианином, ссылается на непреложность того факта, что дети от подобного брака относительно и условно «святы», т.е. посвящены Богу и приняты Им в ту общность, к которой принадлежит родительхристианин. Таким образом, принцип солидарности детей и родителей остается в силе, как на это указывал и Петр в своей проповеди, произнесенной в день Пятидесятницы (Деян. 2,39). Но если младенцы разделяют со своими родителями статус участников завета, это позволяет, при прочих равных условиях, преподать им видимый знак этого статуса и их принадлежности к общине завета; и церковь не имеет права отказывать им в этом. Законность детского крещения подтверждается и тем фактом, что обрезание, как знак принадлежности к общине завета, было установлено и прямо заповедано Самим Богом (Быт. 17,9–14).

Многие церкви традиционно практикуют крещение детей верующих родителей, полагая, что это согласуется с волей Божией, выраженной в откровении. С этим, однако, не согласно мировое братство баптистов, которое включает в себя и многих известных протестантских мыслителей.

Подобные взгляды баптистов связаны с их убеждением, что членами местных общин могут быть лишь те, кто публично исповедал свою веру. Эта позиция часто подкрепляется утверждением, что Христос установил крещение главным образом для публичного исповедания веры и что такое исповедание является неотъемлемой составной частью акта крещения, и, следовательно, крещение младенцев вообще не является крещением. Поэтому баптистские церкви обычно перекрещивают тех людей, которые были крещены во младенчестве, но пришли к вере, уже будучи взрослыми; с баптистской точки зрения, они рассматриваются как некрещеные. Реформатское богословие отвергает мнение, согласно которому крещением является только крещение по вере, и выступает против исключения детей верующих родителей из сообщества верующих. Эти разногласия относительно состава зримо явленной Церкви и лежат в основе дискуссий о крещении младенцев как таковом.

Оспаривая такой вывод, баптисты утверждают, что, вопервых, обрезание было, прежде всего, знаком этнической принадлежности к еврейству, поэтому проведение параллелей между ним и христианским крещением недопустимо; вовторых, в новозаветную эпоху требование личной веры, обретенной до крещения, является абсолютным, и, втретьих, обычаи, которые прямо не признаются и не одобряются Писанием, не должны проникать в церковную жизнь.

Практика крещения детей никак не комментируется – не предписывается и не запрещается – Новым Заветом (хотя упоминания о крещении целых семей предполагают и детское крещение). Крещение детей основывается также на параллелях с Ветхим Заветом, где обрезание младенцев предписывалось законом и являлось символом и образом будущего завета благодати (Быт. 17,1; Рим. 4,11; Кол. 2,11.12), а также олицетворяло принцип семейной (или церковной) солидарности завета. Еврейских младенцев подвергали обрезанию не для того, чтобы сообщить им статус участников завета, но чтобы подтвердить этот статус, который они, по суверенному Божиему изволению, уже приобрели в силу своего происхождения.

Безусловно, все взрослые члены церкви должны лично исповедовать свою веру перед церковью, и потому в общинах, где крестят младенцев, установлена конфирмация или ее эквивалент. Христианское воспитание детей баптистов и педобаптистов (сторонников крещения младенцев) похоже: их посвящают Богу в младенчестве – либо через крещение, либо через обряд посвящения (который некоторые рассматривают как «сухое крещение»), а затем воспитывают, уча жить для Бога, после чего они сами публично исповедуют свою веру во время конфирмации или крещения (которое некоторые рассматривают как «водную конфирмацию»). После этого они пользуются статусом полноправных членов общины, если только не подвергаются дисциплинарному наказанию за какоелибо прегрешение. Продолжающиеся между баптистами и педобаптистами споры касаются в сущности не воспитания, а того вопроса, каким именно образом Бог определяет принадлежность к Его Церкви.

Дети верующих родителей имеют статус детей завета и поэтому могут принять крещение так же, как еврейские мальчики – обрезание. Ветхий Завет создает прецедент, и нет никаких Божиих указаний относительно его неправомочности.

Новый Завет развивает принцип семейной солидар