2 Царств. Глава 18

тысяченачальников и сотников. Тысячи и сотни – воинские подразделения (см. Исх. 18,21; Чис. 31,14; Втор. 1,15; 1 Цар. 8,12; 22,7; 29,2).

третью часть. Тактический военный прием (см. 1 Цар. 11,11).

Авессы. См. ком. к 2,18.

Еффея. См. 15,19–22.

не ходи. Военачальники Давида разделяли высказанное ранее Ахитофелом мнение о том, что гибель царя неизбежно обрекает войско на поражение (17,2.3).

у ворот. Т.е. у ворот Маханаима (17,24.27). См. ком. к 19,8.

в лесу Ефремовом. Земли колена Ефремова располагались к западу от Иордана, однако настоящий контекст предполагает, что «лес Ефремов» находился за Иорданом, вероятно, в окрестностях Маханаима. Ефремляне могли распространить свои владения на восточный берег Иордана благодаря войнам.

и лес погубил народа больше, чем сколько истребил меч, в тот день. Другие примеры того, как сама природа оказывалась на стороне тех, кому в битве сопутствовал Господь: Нав. 10,11–14; Суд. 5,20.21; ср. 5,24; 22,8–16; 1 Цар. 2,10; 7,10; 12,17.18; 14,15.

он был на муле. Мул являлся традиционным средством передвижения членов царского рода (13,29; 3 Цар. 1,33).

Авессалом запутался волосами своими в ветвях дуба. См. ком. к 14,25.26. Не столь важно, каким именно образом случилось так, что Авессалом оказался висящим «между небом и землей», – важнее в данной связи тот факт, что, согласно Втор. 21,23, «проклят пред Богом всякий повешенный на дереве».

я дал бы тебе. Эти слова Иоава можно понимать либо как сожаление об упущенной возможности убить Авессалома, беспомощно висящего на дереве, либо как предложение вознаградить собеседника, если тот теперь пойдет и убьет его. В любом случае ясно, что Иоав с легкостью готов преступить запрет Давида (ст. 5).

Очевидно, что человек, видевший Авессалома, не разделяет отношения Иоава к приказу Давида, закономерно заключая, что если он и убьет Авессалома, то вся тяжесть вины падет именно на него, а Иоав останется в стороне.

Очевидно, что человек, видевший Авессалома, не разделяет отношения Иоава к приказу Давида, закономерно заключая, что если он и убьет Авессалома, то вся тяжесть вины падет именно на него, а Иоав останется в стороне.

И затрубил Иоав трубою. См. ком. к 1 Цар. 13,3.

огромную кучу камней. Обычай погребения недругов и преступников (Нав. 7,26; 8,29).

поставил себе памятник. Ср. поступок Саула в 1 Цар. 15,12. Повествователь с горькой иронией упоминает о памятнике, воздвигнутом для себя Авессаломом, противопоставляя ему могилу под «огромной кучей камней» (ст. 17). Уже видя себя царем Израиля, Авессалом при жизни воздвиг в свою честь памятную стеллу; но в памяти поколений он остался как изменник, чьей могилой стала груда камней. Упомянутый в данном стихе «памятник Авессалома» не следует путать c сохранившейся до наших дней позднеантичной «гробницей Авессалома» в долине Кедрона.

в царской долине. Эта долина находилась, вероятно, где-то в окрестностях Иерусалима (Быт. 14,17).

нет у меня сына. Три сына Авессалома, упомянутые, но не названные в 14,27, ко времени воздвижения им стеллы либо еще не родились, либо уже умерли.

Ахимаас. Ахимаас уже служил Давиду вестником прежде (15,27.36; 17,15–21) и теперь вновь высказывает желание быть им.

не будешь ты сегодня добрым вестником. Как можно заключить из ст. 27, выбор гонца зависел от характера сообщаемого известия. Один и тот же гонец не мог служить для передачи как добрых, так и дурных вестей. Нежелание Иоава отпускать Ахимааса к Давиду продиктовано не только опасениями за судьбу гонца, принесшего плохую весть, но и стремлением скрыть собственную радость по поводу кончины Авессалома (ст. 22).

если один, то весть в устах его. Т.е. добрая весть, так как в противном случае гонец был бы не один и не приближался бы столь уверенно и безбоязненно (ср. 19,3: «И входил тогда народ в город украдкою, как крадутся люди стыдящиеся, которые во время сражения обратились в бегство»).

это человек хороший и идет с хорошею вестью. См. ком. к ст. 20.

я видел большое волнение ... но я не знаю, что там было. Воспользовавшись тем, что он прибыл раньше Хусия, Ахимаас предстает перед Давидом добрым вестником и скрывает от него участь Авессалома, о которой Ахимаас, безусловно, знал (ст. 20).

да будет ... то же, что постигло отрока. В отличие от Ахимааса, Хусий не пытается скрыть от Давида смерть Авессалома, но сообщает об этом не прямо, а используя распространенный риторический оборот (1 Цар. 25,26), понять который для Давида не составило труда (ст. 33).

сын мой Авессалом. Пять раз повторяет Давид «сын мой» и трижды «Авессалом», что свидетельствует о глубине горя, причиненного ему смертью сына (19,4). Невзирая на все зло, которое ему сделал и еще мог бы сделать Авессалом, Давид простил вероломного сына, как прежде простил и оплакал Саула.